Общественное мнение Большого Села содрогнула выходка местной молодежи в канун 60-летия снятия блокады Ленинграда. В ночь с субботы на воскресенье 25 января распоясавшиеся ночные гуляки собрали венки с пьедестала памятника большесельцам, павшим в годы Великой Отечественной войны, и подожгли на платформе Вечного огня.
ПРОИЗОШЛО это в самом центре села — в трех шагах от администрации округа. Кстати, в этом же здании размещается и отдел внутренних дел. Памятник установлен в малюсеньком скверике между администрацией и церковью Петра и Павла. За высеченной в камне фигурой солдата — две стелы с несколькими сотнями имен большесельцев, которые ушли на фронт и не вернулись домой. Наши большесельские коллеги-газетчики, очевидцы последствий ЧП, рассказывают: вероятно, пьяные недоумки набрасывали веревку на шею солдату, справляли нужду под пьедесталом. До сих пор неизвестно, кто надругался над памятником. — Мы сейчас ищем тех, кто это сделал, — говорит начальник милиции Большого Села подполковник Андрей Богатов. — Версия со школьниками не подтвердилась. К нам на выходные домой приезжает из Рыбинска и Углича много ребят — могли они. Могли и наши, если перепились… На сухом языке протокола значится, что на мемориале между часом и двумя ночи после дискотеки собралась группа людей. Они подожгли венки. Сгорело не более двух, судя по оставшимся железкам. Огонь горел где-то с 2.20 до 2.30 ночи. Особенно возмущены большесельские старики. Вера Ивановна Белокурова более сорока лет отработала в связи. Она говорит, что все, с кем она когда-то работала, обзванивали друг друга и охали: как же такое могло случиться? Она сама как председатель месткома ежегодно возлагала венки к памятнику от местного отделения связи. У нее в войну погибли брат и зять — муж сестры… Учитель-словесник на пенсии Валентин Александрович Макаров пытается объяснить причину: что же привело к ЧП? — Это распущенность. Молодежь забыли, никакой работы с ними не проводится. Ничто их не объединяет — нет сейчас ни комсомола, ни пионерии. Нет крепких рабочих коллективов. У молодых в душе святого нет! Что у них сейчас главное? Деньги достать и выпить. Их воспитывают те, кто не работает или шабашничает… У его жены Ольги Васильевны последний школьный выпуск — 1976 года. Она вспоминает: — Ребята были очень хорошие. Взять моих Юру Шведова, Нину Нестерову — у них не могут быть такие дети! Валентин Александрович замечает: «Не они погоду сейчас делают. Они в тени». Говорят, пьяные шабаши в памятном сквере происходят регулярно по выходным. Собирается молодежь после дискотеки для продолжения «уик-энда». Пиво льется рекой, ор и визг стоят над ночным Большим Селом. В сквер, прямо к пьедесталу, съезжаются машины с местной «золотой» молодежью, врубается «Авторадио». Округа не спит — музыка врывается среди ночи в каждый дом. Жильцы соседних домов уже смирились — все равно никто не поможет. Для них ЧП не стало чем-то неожиданным. Все шло к тому: разнузданное поведение юнцов, мусор, пустые бутылки по утрам возле памятника. Шоком стало происшедшее для чиновников местной администрации. Мне рассказали о широкой поступи культуры в селе. В Большесельском доме культуры работают аж 32 кружка! Есть центр детского творчества. Есть прекрасная, уютнейшая детская библиотека. Около девятисот молодых большесельцев пользуются литературой в центральной библиотеке. Только вот вздыхает начальник большесельской милиции: — Раньше преобладали среди несовершеннолетних хулиганство и кражи, а в 2003 году и уже в январе этого года — два ложных вызова на взрывное устройство, разбой, насильственные действия сексуального характера… В этом году в школе купили лыжи — чтобы всем ученикам хватило. Сколько ребятни сразу стало по выходным на лыжах выходить! Но ведь кто не хочет, тот не пойдет. Недавно вот было ложное сообщение о взрывном устройстве в Большесельской школе. Оказалось потом: звонила — причем пыталась говорить с кавказским акцентом! — девочка пятнадцати лет из соседнего села. Отца нет, а мать уехала в город на заработки… Подполковник Богатов жалуется: по отношению к несовершеннолетним ограничены они сейчас законом. А насчет машин в скверике у памятника — так нет там никакого запретного знака. И это уже дело местного самоуправления. На момент моего приезда в Большое Село вокруг памятника не осталось и следа происшествия. И никто не хотел особо говорить со мной об этом. Все прибрано, установлен новый венок. И яркое, словно весеннее, солнце ласково освещало белокаменную фигуру солдата, который изготовился в атаку с высоко поднятой винтовкой…







