Когда Сережка ступил на порог родного дома, родителей чуть удар не хватил: бессильно прислонившийся к дверному косяку паренек был с головы до ног покрыт запекшейся кровью, разорванная куртка едва держалась на его плечах, а на лицо было страшно глянуть — не лицо, а какая-то жуткая маска со щелочками заплывших глаз, губами-подушками, распухшим носом с медленно вытекающей струйкой крови.
Стоило мальчишке поднять руку, чтобы стереть подбиравшийся к губам алый ручеек, как ноги подкосились и он начал сползать на пол, оставляя на обоях кровавый след от разбитой головы… Где? Кто? За что? Эти вопросы бились в мозгу Вячеслава Алексеевича все время, пока он под пронзительные крики жены нес потерявшего сознание сына к дивану, заворачивал его в одеяло, укладывал на заднем сиденье машины. Вопросы без ответов — Сережа был в глубоком обмороке. В себя он пришел уже на подъезде к Тутаевской центральной районной больнице. Пошевелился, застонал: «Папа, меня в Борке избили. Как хорошо, что я сумел до дома добраться». НЕУДАВШИЙСЯ СЮРПРИЗ Пятнадцатилетний Сережа Соловьев живет в деревеньке Емишево Тутаевского района, учится в девятом классе. Летом, как и большинство сверстников, он отдыхал в детском оздоровительном лагере, с удовольствием плавал, загорал, знакомился с ребятами, приехавшими из других деревень, поселков и городов. Случилось так, что этим летом он особенно сдружился с мальчишками из Борка, а с одной из поселковых девушек его связали совсем уж нежные чувства. Расставание было трудным, разлука — непереносимой, и 4 октября Сережа надумал преподнести сюрприз и друзьям, и подруге — неожиданно нагрянуть в гости. Обязательно в выходной день вечером, когда в поселковом клубе начинается дискотека. От Емишева до Борка добраться не так-то просто. Вначале нужно ехать до Рыбинска, там перебраться с автобусного на железнодорожный вокзал, сесть в пригородный поезд, а на станции Шестихино, ближайшей к Борку, дождаться автобуса, который ходит в поселок лишь два раза в день. Пересадки занимают уйму времени, поэтому до конечной цели своего путешествия Сергей добрался в полной темноте позднего вечера. Стремительно выскочив из автобуса и поежившись от ночной прохлады, радостный мальчишка вприпрыжку побежал к клубу, где уже шла дискотека, весело гремела музыка. Мог ли он предположить, что долгожданная встреча с девушкой обернется для него бедой? А вот местным подросткам вовсе не нравилась дружба своей девчонки с чужаком. Так что Сергею был гарантирован тот еще прием. И не только ему, любому приезжему кавалеру вряд ли бы поздоровилось, посмей он явиться на свидание к поселковой пассии. А Сергей к тому же имел неосторожность приехать вечером дискотечной субботы, когда неприязнь местных к чужакам подогрета приличной порцией спиртного: на танцы, как известно, сейчас трезвыми редко ходят. Издали заметив свою подружку, Сережа стал пробираться к ней сквозь толпу, но не успел сделать и пяти шагов… Совершенно незнакомый парень преградил дорогу: «Выйдем, разговор есть». Окружающие, понимая, какой затевается разговор, отводили глаза, а знакомых Сереже пареньков рядом, как на грех, не было. «Вот тебе и сюрприз», — успел подумать мальчик, прежде чем получил сильнейший удар в лицо. ПОБОИЩЕ Более чем странно, конечно, что именно в Борке, где расположен Институт биологии внутренних вод и население в основном состоит из представителей научной интеллигенции, возродился дикий обычай. Странно, но факт — дети ученых, как какие-нибудь пещерные люди, решили завоевывать благосклонность девушки в кулачном бою с соперником. Причем, что даже в пещерах не приветствовалось, навалились на Сережу всемером, избивая его руками и ногами. По мнению Вячеслава Алексеевича, его сын, получив несколько пинков в голову, избежал смерти чудом. Только потому, что семерка истязателей была обута в сравнительно мягкие кроссовки. А если бы, собираясь на дискотеку, парни нарядились в модные «спецназовские» ботинки? Один удар в висок — и конец Сергею… Ударов, между тем, было множество, экзекуция продолжалась не менее часа. Сережка заливался кровью, терял сознание, а его все били и били, целясь не куда-то, а только в голову. Очнувшись в очередной раз, паренек понял, что его мучители наконец-то ушли. Но оставаться на месте не хотел, боялся возвращения семерки. Идти не мог — тошнило, сильно кружилась голова, дрожали ставшие непослушными ноги. И он пополз в старый сквер, нашел поваленное дерево, под которым и спрятался. Прошло часа полтора, прежде чем друзья Сергея, узнав о случившемся, вышли его искать. Еще полчаса заняли сами поиски — на оклики избитый паренек не отзывался, а увидеть его в темноте было невозможно. Так, может, и пролежал бы под деревом до утра, но, к счастью, один из друзей, наткнувшись на поваленный ствол, заметил распростертого на земле Сережу. К дежурному милиционеру его пришлось вести под руки. НЕ ВИЖУ, НЕ СЛЫШУ, ЗНАТЬ НЕ ХОЧУ Дежурный, едва взглянув на Сергея, потянулся к телефону: без медицинской помощи явно не обойтись. К этому же выводу пришли и подоспевшие медработники. Сережу посадили в «скорую», повезли в больницу, в приемный покой. А вот дальше началось что-то необъяснимое. Во-первых, залитому кровью пареньку не предложили умыться, переодеться пусть и в старое, но чистое больничное белье. Во-вторых, никто из борковских эскулапов, осматривавших ребенка, не соизволил известить о приключившейся беде его родителей. Номер телефона Соловьевых, между тем, они знали — записан в книге приема, а звонок по внутриобластному тарифу вряд ли бы оказался слишком разорительным для больничного бюджета. И третье — часа через два Сергея подняли с больничной кушетки и отвезли к автобусной остановке. Сам, объясняют, того пожелал… Вот так взял и пожелал уйти из теплой больницы в ночь, в холод, в неизвестность. При том что едва держался на ногах, имел совершенно не подобающий для путешествий вид и не располагал ни единой копейкой — избившие, по всей видимости, опустошили карманы своей жертвы. Что-то уж слишком покладисты были в данном случае борковские врачеватели. И это не единственный настораживающий момент в нашей истории. Почему, например, никто из десятков веселившихся в клубе людей не вмешался, не остановил вошедших в раж Сережкиных мучителей? Почему, если уж сами струсили, не вызвали милицию? Почему не возмутились, не отправили Сергея назад в больницу на той же «карете», которая привезла жестоко избитого, окровавленного парня к остановке, ожидавшие автобуса жители поселка? Дальше — больше. В поезде проводница делает вид, что в упор не видит истерзанного мальчишку. Соседи по вагону дружно отводят глаза в сторону. То же повторяется в Рыбинске. Люди как будто все и разом ослепли: на железнодорожном вокзале, в маршрутном такси, на автовокзале, в автобусе Рыбинск — Ярославль, на котором Сергей добирался до своей деревеньки Емишево. Никто из десятков видевших его людей не пожелал заметить бедственное состояние ребенка. Никто не предложил ему глотка воды, какого-нибудь платка, чтобы он мог стереть кровь с лица и рук, поддерживающей силы таблетки. Ни одна душа не спросила Сережу, куда он едет и чем ему можно помочь. Такая полнейшая безучастность к чужой беде даже не удивляет, а пугает. Кажется, умирай на глазах толпы, никто и пальцем не шевельнет. А речь-то идет не о пьяном уголовнике, к которому и подойти страшно, а о ребенке. ОТВЕЗЛИ В ТЕМНОТЕ Тутаевским травматологам, прежде чем приступить к осмотру привезенного отцом Сережи, пришлось очищать от сгустков крови рот и нос паренька. Диагноз поставили неутешительный: закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение мозга, 6-сантиметровая рваная ушибленная рана ротовой полости слева, кровоизлияние в глаза. Сереже предстояло не менее двух недель пролежать, соблюдая строгий постельный режим, в больнице, три недели — лечиться амбулаторно. После чего перейти под наблюдение невропатолога и окулиста: у мальчишки не проходили головные боли, резко упало зрение, с трудом восстанавливалась нарушенная координация движений. Вячеслав Алексеевич, поместив сына в больницу, немного успокоился, но вопросы — кто? за что? почему? — не давали покоя. Кто так жестоко избил сына, почему их, родителей, не известили о беде, не вызвали в Борок, чтобы сдать чуть живого Сергея с рук на руки? Ответы можно было получить только в поселке, поэтому он решил съездить туда, не откладывая дело в долгий ящик. А в Борке 6 октября вовсю обсуждалось ночное ЧП. Вячеславу Алексеевичу удалось сразу же найти очевидцев происшедшего. Характерно, что свидетели сами подходили к Соловьеву и, не дожидаясь просьб, называли имена, адреса и номера домашних телефонов жестокой семерки. Потом повели на то место, где били Сергея, где после учиненной над сверстником расправы истязатели отмывали испачканные Сережкиной кровью кроссовки. — Я был потрясен. На тротуаре у школы, на отмостке — кровь, на тропинке — сгусток величиной с кулак. Здесь, пояснили мне, Сережа лежал без сознания. Кровавыми пятнами усеяна и сухая трава под поваленным деревом, служившим сыну укрытием. Избивавших, нет, убивавших сына подростков мне увидеть не удалось, а вот в пункте неотложной помощи больницы я побывал, встретился с фельдшером «скорой», водителем, который увез моего сына из больницы на остановку автобуса. Спросил, как же они могли так поступить? Неужто сердце не дрогнуло, когда выпроваживали беспомощного мальчонку в ночь? Одного, без каких-либо сопроводительных документов. Заставили, говорят, мы люди маленькие. К правоохранительным органам поселка и округа у Вячеслава Алексеевича тоже накопилось немало вопросов. Расследование, по его мнению, и началось с опозданием, и идет ни шатко ни валко. Уголовное дело в отношении избивших Сергея парней возбуждено только через десять дней. Первый допрос пострадавшего проведен через два месяца, судмедэкспертиза — через три. — Когда Сережа пошел на поправку, я спросил, что он думает по поводу своей очень уж стремительной «выписки» из больницы. Сын без малейших колебаний ответил: «Отвезли в темноте, чтобы никто меня не увидел. А машину дали потому, что пешком я бы дальше больничного двора уйти не смог — ноги не держали». И смеется: «На остановке бабушка одна все охала: «Таких «скорая» обычно увозит, а тебя, внучок, почему-то привезла». Расследование происшествия в Борке в ночь с 4 на 5 октября длится уже четыре месяца. Вячеслав Алексеевич неоднократно бывал в поселке, написал множество заявлений, беседовал с прокурором Некоузского района Николаем Бредовым, следователями, милиционерами, жителями поселка. Сегодня у Соловьева есть надежда, что семеро парней, жестоко избивших его несовершеннолетнего сына без какой бы то ни было причины, будут наказаны в соответствии с законом. А вот на свои заявления о привлечении к уголовной ответственности дежурившего в ту роковую ночь врача Соколова «за оставление человека в беспомощном, угрожающем жизни и здоровью состоянии» Вячеслав Алексеевич Соловьев дважды получал отказ — «за отсутствием состава преступления».
