Металлический остов сгоревшего траурного венка, наплыв смолы от расплавленных пластмассовых листьев на памятнике и закопченная табличка с посвящением жертвам блокадного Ленинграда. Все это последствия акта вандализма на кладбище у церкви Параскевы Пятницы на Туговой горе в Ярославле.
А ПРОСТЫЕ хулиганы ли это? Серия подобных актов совпадает со священными датами в нашей памяти. И это наводит на определенные подозрения и предположения. Действуют по одному сценарию — поджог венков, надругательство над памятником. И происходит это почти одновременно в разных концах области: только мы сообщили о возмутительном случае в Большом Селе, как гром грянул и у нас. Трудно исключить, что делается это не по одному сценарию и не по чьей-то указке. В прошлом году в Ярославле до сих пор не найденные «художники» разрисовали в канун Дня защитников Отечества Музей боевой славы. Вспоминается выражение крайней паники на лице директора музея: 21 февраля, через два дня — торжественное возложение венков руководством города, визит делегации из братской Белоруссии. Нечаянно стала свидетелем его разговора с директором департамента культуры в театре имени Волкова. Не менее растерянный и озабоченный Юрий Иванов трагическим шепотком успокаивал собеседника: «Пришлем солдат — они все закрасят!» Пакостников, которые измалевали музей, так и не нашли. Из уст сотрудника милиции как-то услыхала: «У нас все так заняты — пятнадцать краж ежемесячно…» Думается: да Бог с ними, с кражами. Ведь у нас на глазах крадут целое поколение! Кто скажет, куда они — эти мальчики и девочки — направляются с пивными банками в одной руке и сигаретой в другой? Какие идеалы ведут их? Да и есть ли они? Многие дети еще пока соглашаются подыгрывать взрослым. Летом наблюдала такую картину на площади Челюскинцев: мальчики и девочки из соседней школы стояли на посту у Вечного огня. Чувствовалось, что им было неловко: ряженные в камуфляжные курточки и пилотки, они стеснительно хихикали друг над другом. Вот так и выходит: одни стесняются своего патриотизма, а другие по ночам бесчинствуют на кладбищах и мемориалах.
