Война заканчивается, когда все ее солдаты захоронены. А если воин погребен по всем правилам, но об этом не знают его близкие и родственники? Скорее всего, в этом случае тоже нельзя трубить сигнал отбоя.
Могил с неизвестными героями второй мировой до сих пор еще тысячи, но когда на мемориальном камне в конце концов появляется настоящее имя, становится легче на душе. ПОБЕДА ЕЩЕ ЗА ГОРАМИ Это неправда, что в деревне время течет медленнее, чем в городе. Важные новости на селе запросто опережают телеграф. В деревне Проунино на печи грелась шестилетняя Софья. Шла Великая Отечественная война. Несмотря на солнечное апрельское утро, лица у людей были безрадостные и уставшие. Победа еще за горами, зимние запасы в подполье уже кончаются, а новый урожай неизвестно каким будет. Нужны мужицкие руки, а они сейчас почти все отвыкают от крестьянского труда и сжимают оружие на фронте. МОЙ БРАТ — МОРЯК Женщины работают за себя, за мужей и еще на победу. И маленькая Софья, вместо того чтобы в куклы играть, весь день помогает взрослым, а сейчас крепко спит на остывающей печи. Кто-то открыл скрипучую дверь в дом и крикнул: — Моряк на побывку приехал! Софья словно и не спала, ловко спрыгнула на пол и первой выбежала на улицу. Босиком помчалась по крепкому весеннему насту. Навстречу там, далеко-далеко, шел человек. Еще не было видно его лица. Софье очень хотелось, чтобы им оказался ее родной брат. Она побежала еще быстрее. Откуда силы только взялись? — Ваня! — радостно закричала девчонка и бросилась в его крепкие объятия. Улыбающийся Иван внес сестренку в избу на руках. Лица родителей сияли до самой ночи. Моряк был большой и сильный, и казалось, занимал всю комнату. Софья бегала вокруг него и рассматривала красивую форму. Иван всем достал такие богатые подарки, о которых тогда даже и мечтать было нельзя. Софье казалось, что еще чуть-чуть — и ее счастье выпрыгнет наружу. Она держала в руках цветные карандаши, сказочно привлекательную коробку с шоколадными конфетами и огромный кусок постного сахара. — Этот эпизод я помню до малейших деталей и сейчас, — не в силах сдержать слезы от нахлынувших воспоминаний говорит Софья Поветкина. — Помню, потому что с того момента Ивана мы больше никогда не видели. ЛИШЬ БЫ НЕ УТОНУЛ Иван Шулемин присылал домой письма с Черноморского флота, в рядах которого сражался с врагом. Родственники моряка никогда не видели большой воды и потому очень боялись, что их Иван может утонуть. Конечно, ничего хорошего не было бы в случае его гибели и на суше, но тогда была бы хоть могила на земле. — Хорошо, когда боец будет похоронен по христианским традициям, — полагали родственники черноморца Шулемина, — а на дне безразмерной пучины лежать — жуть. ДУМАЙ САМ Иван так и не приехал. Григорию Шулемину было вручено извещение, в котором говорилось, что его сын Иван пропал без вести в декабре 1944 года. И все, больше никакой информации. Соседям похоронки на сыновей приходили, почти во всех рассказывалось об обстоятельствах смерти. Шулеминым пришлось все додумывать самим. На чудо рассчитывать не приходилось, потому что Советская Армия в это время стремительно наступала, поля битв и тела погибших на них воинов с обеих сторон оставались за ней. Нет известий, значит, нет Шулемина в живых… А если плен? В декабре 44-го даже предатель добровольно не сдался бы, а черноморец вообще никогда не попал бы живым в руки врага. В 44-м много различных родов войск освобождали Севастополь, а первыми в него ворвались черноморцы. Шли напролом, без касок, в своих легендарных бескозырках. — Скорее всего, корабль или катер, на котором служил Иван, подорвался на мине вдали от всех глаз и вместе со всем экипажем затонул, — предположили родственники. — Видимо, и свидетелей этой трагедии не было, поэтому в извещении такая скупая информация. Выходит, произошло то, чего больше всего боялись Шулемины. Лежит их Иван на дне Черного моря, и нет у него даже могилки? РУССКОЕ КЛАДБИЩЕ В голландском Амерсфоорте есть Советское поле славы. На нем захоронено 865 наших солдат. Каждая могила ухожена, и над ней возвышается камень. Голландский парнишка из Амерсфоорта Ремко Рейдинг с детства приходил на русское кладбище, часами гулял по нему и размышлял. Многие захоронения безымянны, на других есть имя и фамилия и больше никаких сведений. Для родственников этих солдат они пропали без вести. Разве это справедливо? Ремко Рейдинг стал журналистом и решил во что бы то ни стало вернуть имена нашим солдатам. Кладбище в Амерсфоорте было образовано в 1947 году. Большинство из захороненных на нем — узники концлагерей из Рурской области Германии. Их освободили войска США, но люди были обессилены и умерли в госпиталях. До Ремко Рейдинга никто не занимался поисками родственников этих несчастных людей. НЕУТОМИМЫЙ РЕМКО РЕЙДИНГ Голландский журналист проделал огромную работу. Он посылал сотни запросов в германские, голландские, американские архивы, получал ответы, сопоставлял данные. Записи делались со слов заключенных, и в них было много ошибок, их-то и надо было исключить. Ремко работал с нашими областными Книгами памяти, региональными картами… В конце концов он нашел родственников нескольких солдат. Остановиться Рейдинг уже не мог. Он рассматривал добытое с большим трудом свидетельство о захоронении Ивана Шулемина: «Русский солдат Иван Шулемин умер в госпитале в городе Бад Липшпринге, Германия, 12 мая 1945 года. Захоронен на военном американском кладбище в деревне Маргратен, Нидерланды, 16 мая 1945 года. Могила обозначена деревянным крестом». Все. Больше никакой информации. По инициативе американцев, которые приводили в порядок могилы своих воинов, Иван Шулемин 5 ноября 1947 года был перезахоронен в Амерсфоорте. Копия рапорта об этом тоже была на руках Ремко Рейдинга. А что делать дальше? Как искать родственников Ивана? Расследование заходило в тупик. ПРАУХИНО — ПРОУНИНО Зимой 2003 года Ремко Рейдинг получил доступ к информации Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации, который находится в Подольске. В списке умерших русских солдат в госпитале в Бад Лепшпринге есть и Иван Григорьевич Шулемин, Ярославская область, Пречистенский район, деревня Праухино! Ремко Рейдинг срочно отправляет письмо в Ярославль Владимиру Дябину, с которым ранее уже поддерживал переписку. Владимир Степанович — личность известная в нашей области. Он в свое время работал над Книгой памяти, в ней есть и Иван Шулемин как пропавший без вести. Дябин участвовал в боях второй мировой войны и 9 мая 1945 года поклялся сам себе, что своих погибших товарищей никогда не забудет. Слово держит до сих пор. Голландец Ремко Рейдинг к нашим солдатам вроде бы никакого отношения не имеет, а работу по возвращению им имен проводит колоссальную. — Надо голландцу спасибо сказать, — обращаюсь к Дябину. От моих слов, вижу, у Владимира Степановича перехватило дыхание. Он долго не мог слово из себя выдавить, через мгновение ему удалось захватить много воздуха, и он выпалил: — Не спасибо, а все мы в ножки должны ему поклониться! ВОЕВАЛ, НО НЕ ПРИЗЫВАЛСЯ Дело закрутилось. Старший помощник начальника отдела областного военкомата Виктор Ермолаев занялся поиском архивных данных по Ивану Шулемину. Из Первомайского райвоенкомата вскоре пришла информация. Там хранится документ о пропаже без вести Ивана Шулемина. Сомнений у Виктора Ермолаева не было, что речь идет о солдате, захороненном в Голландии. Работники военкомата разыскали и родственников воина — Софью и Николая Поветкиных. Вот только сведений о факте призыва не удавалось найти, да еще сестра Шулемина Софья утверждала, что Иван был призван на воинскую службу еще до войны. Это смущает… Иван Шулемин, в соответствии со сведениями Первомайского райвоенкомата, родился в 1925 году и ранее 1943 года никак не мог попасть в армию. Однако родственники Ивана Григорьевича полагают, что он по окончании семи классов Пречистенской школы поступил в Рыбинское мореходное училище. Учебу в нем маленькая Софья, видимо, и воспринимала как службу в армии. Это и объясняет, почему не удается найти документов о призыве на службу Ивана Шулемина. С началом войны училище перешло на военное положение, и все его ученики автоматически считались призванными. В Проунино же моряк Иван приезжал, скорее всего, не на побывку, а перед отправкой на фронт. Это могло быть в 1943 году, когда война шла третий год, поэтому ситуация и воспринималась как побывка. В плен же черноморец Иван попал, скорее всего, во время контузии, находился в бессознательном состоянии. Не получив должной медицинской помощи, наш солдат вскоре после Победы скончался. Родственники обрадовались, что у их Ивана есть своя могила. Они-то переживали, что он лежит на дне морском. Оказывается, зря переживали. На снимке: голландский журналист Ремко Рейдинг на кладбище русских воинов в Амерсфоорте.







