За время чеченской кампании погибли уже около 100 ярославцев. Большинству из тех, кому повезло остаться в живых, тоже не позавидуешь. Война оставила неизгладимый отпечаток в их жизни. Бывшие участники этой странной войны называют сами себя отработанным материалом.
РОДИНА, которая когда-то призвала их на служ-бу и употребила для своих интересов, потом выбросила за ненужностью. Ни благ, ни льгот они не получили. Каждый из них выкарабкивается в этой жизни как может. Кто-то, не выдержав людской черствости, спивается, кто-то накладывает на себя руки, а кто-то, несмотря ни на что, борется за эту жизнь и пытается изменить ее во что бы то ни стало. 27-летний Евгений Букин, бывший участник боевых операций в Чечне, потерял на этой войне зрение. Несмотря на свою почти полную слепоту — Евгений различает только свет, он открыл свое дело. Но не найдя понимания и поддержки, сегодня он вынужден бороться за свое существование с непробиваемой российской бюрократией. Евгения призвали в армию весной 1994 года, как только ему исполнилось 18 лет. Он закончил 7-е училище, получил специальность слесаря контрольно-измерительных приборов и автоматики, мог стать неплохим специалистом, но судьба распорядилась по-своему. После учебки его вместе с другими служащими-срочниками отправили в Оренбург, откуда он уже попал в Чечню. На самолете прилетели в Моздок, затем из Моздока на вертолете в Ханкалу. В Чечне он успел прослужить всего два месяца. Его отряд попал в район боевых действий, обстрелы случались почти каждый день. Часто приходилось выходить на зачистки бандформирований. Во время проведения одной из таких операций Евгений был тяжело ранен. Случилось это так. Группа из 30 человек, состоявшая из солдат-срочников, пошла на зачистку пионерских лагерей, растянувшихся вдоль гор. В полуразрушенных корпусах лагеря засели боевики. Группа российских военнослужащих, в числе которых был и Евгений, попала в засаду, их взяли в кольцо. Под шквальным огнем противника половина взвода полегла на месте. Среди наших началась паника. Под обстрел минометов Евгений вытаскивал друга. Вдруг он почувствовал взрыв где-то справа, его откинуло в сторону, острая боль пронзила голову, словно острым ножом кто-то полоснул по глазам. Сразу стало темно, все лицо залила кровь. Потом он потерял сознание. Друзья вытащили его из-под обстрела на палатке. После этого для Евгения начались бесконечные муки, долгое время он был в реанимации, находясь между жизнью и смертью. В том бою он получил осколочное проникающее ранение в голову, были задеты оба глаза. Ему предстояло перенести 40 операций. Он потерял им счет. Были ранены рука и плечо. Пришлось делать пластическую операцию по восстановлению носа и глазных мышц. Его отправили в госпиталь — вначале в Северную Осетию, потом во Владикавказ, лежал в Самаре, затем перевели в госпиталь имени Бурденко в Москве, потом в госпиталь в Ярославле… В Самару к нему приезжала мать, она целый месяц ходила за беспомощным сыном. У него была очень большая потеря крови. На билет домой ей скидывались врачи, так как деньги у матери кончились. Присутствие матери помогло Евгению немного воспрянуть духом. А то иной раз было такое настроение, что хотелось покончить с собой. Когда Евгения перевели уже в Ярославль и дом был совсем рядом, в какой-то момент терпение у парня попросту лопнуло — он сбежал домой. Друг помог ему осуществить побег, так как сам Евгений почти ничего не видел. Евгений, конечно, не имел права так делать, но после бесконечных операций и страданий ему было уже все равно, и воля в какой-то момент перестала подчиняться разуму. В военкомате его поступок оценили как дезертирство и подали на него в розыск. Когда он пришел в военкомат, ему сказали, что посадят на гауптвахту как дезертира и будут судить за самовольное оставление госпиталя. Потом его комиссовали по состоянию здоровья, дали вторую группу инвалидности. Несколько раз Евгений Букин подавал иски в суд на Министерство обороны, пытаясь отсудить у государства положенную ему компенсацию за подорванное здоровье. Все приходилось выбивать только через суд. Сильнейший стресс пришлось пережить ему, когда расстался с девушкой, с которой дружил еще до армии. Оказавшись дома один на один со своей бедой, Евгений затосковал еще сильней. Он пытался утопить свое горе в вине. Почти год пил горькую, но потом нашел силы взять себя в руки. Нужно было жить дальше. И Евгений решил заняться коммерцией. Ребята из общественной региональной организации ветеранов чеченской войны «Защитник» помогли взять ему землю в аренду под установку коммерческого ларька в Ленинском районе, собрали ходатайства. Для раскрутки получил кредит в банке. На эти деньги купил товар, завез его в ларек. Ему помогали родственники и друзья. Несколько месяцев торговал пивом и соками. Потом оказалось, что ларек стоит не на том месте, администрация Ленинского района стала совать палки в колеса. Вначале ларек поставили на улице Чехова. Евгению долго пришлось бегать по инстанциям, чтобы получить разрешения КУМИ, СЭС, пожарной охраны и других ведомств на его установку. Наконец, когда все документы были подписаны, в отделе архитектуры района запретили установку ларька на этом месте, так как там проходят электросети. Пришлось сворачивать дело. Евгению предложили место для установки ларька на улице Чкалова. Перевозить ларек пришлось за свои деньги, каждая перевозка влетала в копеечку и стоила около 100 долларов. На улице Чкалова тоже возникли неожиданные проблемы, директор магазина «Арс», рядом с которым хотели ставить ларек, подогнал свой «Мерседес» под кран с ларьком, чтобы не пустить конкурента. Когда конфликт с директором был улажен и ларек стоял на месте, Евгений стал вновь собирать бумаги. Снова бег по кругу: КУМИ, отдел архитектуры, СЭС… Везде требовались деньги. Когда все было оформлено, завез товар. Но не успел продавец отработать и двух дней, как Евгению позвонил заместитель главы Ленинского района по торговле и сказал, что ларек снова нужно перевезти на новое место. Чиновник объяснил это тем, что, мол, жалуются жители близлежащих домов. Евгений удивился: он еще не начал работать, а жители уже жалуются, вероятно, жалобы были старые, а отдуваться опять пришлось ему. Через день снова приехал подъемный кран и перевез ларек на новое место. Электричество отрезали, на новом месте пришлось начинать все заново. Опять беготня по инстанциям. Это походило на какую-то пародию. Здоровый человек вряд ли выдержал бы все эти бюрократические ловушки. Каждый раз Евгению приходилось просить кого-то из друзей сходить с ним в очередную инстанцию, чтобы подписать документ. Казалось, что эта бумажная волокита будет бесконечной. Все ему приходилось делать за свой счет. Когда ларек стоял уже на третьем месте, вновь раздался звонок замглавы Ленинского района по торговле, чиновник сообщил Евгению, что ларек подожгли. Дверь была вскрыта, внутри он весь обгорел. Ущерб составлял около тысячи долларов. Милиция никого не нашла. Евгений считает, что это проделки конкурентов. Евгений не пал духом и решил начать все сначала. Взял в аренду место под ларек на станции Ярославль-Главный. В дирекции по обслуживанию пассажиров станции Ярославль-Главный на комиссии рассмотрели его заявку, выдали договор об аренде. Однако и здесь начались трудности. По словам Евгения Букина, на эту комиссию забыли пригласить представителей СЭС, поэтому СЭС наотрез отказывается подписывать разрешение на торговлю. В связи с этим Евгения отфутболили, СЭС отправляет его в дирекцию по обслуживанию пассажиров, те — обратно в СЭС. Получался замкнутый круг. Букин обивал пороги СЭС. Там заявили: подавай заявку заново, пока нас не вызовут на комиссию, мы разрешения не подпишем. Получалось так, что договор у Евгения был на руках, а торговать он не мог, так как СЭС не давала своего разрешения на торговлю. Видя безвыходность ситуации, Евгений обратился к одному из ярославских депутатов, который помог победить СЭС. Недавно Евгений получил разрешение на торговлю. Сегодня бывшего бойца удивляет больше всего людская черствость. Вместо того чтобы помочь решить проблемы, ему ставят палки в колеса. От этой безысходности и людского безразличия Евгению бывает иногда страшно — страшней, чем там, на войне. Иногда опускаются руки, но он знает, что сдаваться нельзя, это равносильно смерти.
