От портретов Ленина, Сталина и Кагановича, Маяковского, Горького, официозных полотен 20-х годов до полной раскрепощенности художественной мысли конца XX века. Таков спектр живописных, графических и скульптурных произведений, расположившихся в семи залах Ярославского художественного музея на третьем этаже.
БОЛЬШИНСТВО личностей на представ- ленных работах легко узнаваемы, именно они стали действующими лицами XX века. Любопытно рассмотреть портреты одиозных политиков. О некоторых из них мы много слышали, но мало видели, только разве что в документальной хронике. А вот каким был Лазарь Каганович, можем рассмотреть здесь. Полотно со зловещей датой — 1937 год — кисти придворного живописца Александра Герасимова. При внимательном рассмотрении на столе обнаруживается странный металлический предмет. Начинаешь ломать голову, что же это такое. Ножницы? Нет, не ножницы. Пассатижи? Нет, не пассатижи. Посетители горько шутят, что это орудие пыток. Какими видели Ленина, Сталина, Горького, Маяковского художники тех далеких лет, такими и мы их лицезреем. От зала к залу накал политических страстей и официоза спадает, в последнем зале можно поулыбаться. Разглядывая шутливое полотно Сергея Соколова с пояснительной надписью-посвящением известному ярославскому искусствоведу Николаю Корсикову и тому, как он приглашал друзей на лангет в ресторан «Русь». Похоже, на трапезе в вышеупомянутом заведении лангета они так и не вкусили, а витал он где-то высоко в изголодавшихся умах. Современным художникам нравится писать себя, любимых. Автопортрет художника Николая Мухина напоминает старинную фреску, в центре которой аскет с кистью в руке. Сергей Соколов видит себя в разных временах и пространствах — и мальчиком в штанишках с помочами и красным флажком в руке, и зрелым мятущимся мужем. И все же по сравнению со сталинскими временами жить стало лучше, жить стало веселей. С этим оптимистичным выводом бодро направляюсь из музея на живую весеннюю улицу.







