Это родина моих детей, значит, и моя родина

10 марта в Москве в Большом Кремлевском дворце вручались главные всероссийские премии «Российский национальный Олимп». Как уже знают ярославцы, в номинации «Мэр года-2003» победителем стал мэр Ярославля Виктор Владимирович Волончунас. Также наши земляки победили в номинации «Выдающееся предприятие среднего и малого бизнеса 2003 года»: высшую награду получил тутаевский льнокомбинат «Тульма», а его генеральный директор Барис Лазгян — почетный знак «За честь и доблесть: за служение российскому народу».

Барис Лазгян — человек, хорошо известный в Тутаевском муниципальном округе, да и о самой фабрике «Тульма» мы в «Золотом кольце» писали неодно-кратно. На этот раз именно высокая награда стала поводом для нашей встречи. -Барис Магмадович, судя по тому, что в вашем кабинете висит портрет основателя фабрики немца Егора Классена, а перед фабрикой вы установили скульптурный памятник Классену, для вас большое значение имеет история фабрики. Почему? — История вообще для всех имеет значение. Классен получил землю на берегу Волги и право на постройку мануфактуры в начале 60-х годов XIX века, а в 1864 году фабрика дала первую продукцию. Егор Егорович Классен был необычным человеком. У них с женой было восемь детей, а в их гостеприимном доме собирался цвет общества Романово-Борисоглебска. Классен отличался обходительным обращением с рабочими и тем, что лично проверял порядок на фабрике: состояние оборудования, качество сырья и выпускаемой продукции. Романовская льняная мануфактура была известна не только превосходным качеством выпускаемых тканей, которые пользовались большим спросом как на российском рынке, так и за границей. В 1875 году мануфактура получила на Лейпцигской международной индустриальной выставке золотую медаль. Фабрика постоянно увеличивала объемы производства, шло непрерывное улучшение технологий. А хозяин-немец славился заботой о рабочих, которых на мануфактуре было более тысячи человек. При фабрике были школа с 4-летним курсом обучения на 210 человек, аптека, приемный покой, больница на 37 мест и родильный приют на 10 кроватей при враче, трех фельдшерах, акушерке и сиделках. Классен построил каменные бани и ясли для детей рабочих, во время болезни рабочим выплачивалась половина жалованья. На Рождество Классен для детей работающих на фабрике устраивал елки, где ребята получали сладости и денежное вознаграждение. Все рабочие пользовались или квартирными деньгами, или бесплатными квартирами в фабричных домах. В 1900 году за устройство жилищ и прочих гуманитарных учреждений фабрика была удостоена награды на Всемирной выставке в Париже. — Судя по вашему рассказу, вы выкупили разорившееся предприятие потому, что вас так увлекла личность Классена? — Есть некоторая правда в этом. Но, конечно, я о Классене узнал, когда стал думать, выкупать или нет обанкротившееся предприятие. Решение далось непросто: средства требовались немалые, а шансов на успех было немного. Долги в бюджеты всех уровней, цеха разворованы, рабочие забыли, что такое зарплата: получали ее частично, и то либо хлебом, либо макаронами. Летом предприятие вообще стояло, работники занимались огородами, а охрана потихонечку выносила все то, что еще могло представлять какую-то материальную ценность. Дело в том, что весь советский период фабрика «Тульма» (это название она получила сразу после революции) работала на оборонку: выпускали ткани для плащ-палаток, палаток и полной армейской экипировки. Кстати, традиция эта также была заложена еще Классеном в период японской войны. Так вот, по причине четко налаженного производства в советские годы фабрике «Тульма» особенно тяжело пришлось в годы перестройки. Где брали сырье, куда отправляли продукцию, об этом раньше на фабрике даже не задумывались. Знали только план, план, план. Неготовностью работать в условиях рынка и можно объяснить, что некогда процветающая «Тульма» стала практически банкротом. — И как ситуация изменилась за два последних года? — Сейчас на ООО «Тульма» зарплату получают стабильно, без задержек, два раза в месяц — аванс и зарплата. Средняя зарплата от 3 до 4,5 тысячи рублей, поэтому желающих устроиться на работу хватает, берем по конкурсу. Мы выпускаем огнеупорные и водоупорные ткани, в том числе крашеные и аппретированные, то есть с дополнительной обработкой, которые идут на кожзаводы для изготовления кирзовых сапог. Из огнеупорной ткани, которая пользуется большим спросом, шьют спецодежду для пожарных и сварщиков. — Барис Магмадович, знаю, что рабочие и сотрудники вашей фабрики вас не просто уважают, но и любят: говорят, вы никогда ни на кого на фабрике не повысили голос и благодаря вам у многих тутаевцев появилась надежда и вера на достойную жизнь. — Не скрою, что мне приятно слышать такие слова. Ведь я начал не с требований увеличить объем производства, а прежде всего отремонтировал все производственные помещения и цеха фабрики. Отпуск рабочих разделили на две части: две недели вся фабрика отдыхает в августе, а две оставшиеся каждый по своему желанию. Именно в то время, когда отдыхают рабочие всех основных четырех цехов, и осуществляются основной ремонт и замена оборудования. К тому же в Тутаеве традиционно сложилось, что в конце лета людям нужен обязательно отпуск, чтобы привести в порядок огородные дела. Так зачем ломать традиции, лучше под них подстроиться. Положенное за вредность молоко всем выдают без проволочек. Раньше, кстати, выдавали талоны, и на эти талоны рабочие покупали что хотели. А я заинтересован в том, чтобы рабочие были здоровы, поэтому пусть пьют молоко. — Барис Магмадович, означают ли ваши успешные дела на фабрике, что вы пришли в Тутаев навсегда? Как вы в целом ощущаете себя на тутаевской земле? Вы езид по национальности, и не надо делать вид, что национальных проблем у нас не существует. — Тутаев стал для меня родным городом, так же, как для Классена Романово-Борисо-глебск. Я окончил в 1983 году Новгородский политехнический институт, потом жил в Ереване, откуда в 1990 году вместе с женой и приехали на постоянное место жительства в Тутаев, и трое из четырех моих детей — у нас два сына и две дочери — родились уже на берегу Волги, в Тутаеве. Это родина моих детей, значит, и наша родина. Здесь похоронены мой отец и мои родственники. Я хочу пояснить, что у езидов нет, как у других национальностей, своего государственного образования. Исторической родиной является Верхняя Месопотамия — междуречье Тигра и Евфрата, это территория современного Ирака. Там же находится единственный храм езидов Святой Лалыш. Это место паломничества езидов всего мира. А всего езидов на земном шаре не более 300 тысяч, в России проживает не более 40 тысяч. В Тутаеве сейчас живет примерно 60 семей езидов, это около 350 человек. Есть замечательные, очень уважаемые в Тутаеве семьи. Например, семьи Тамоян, Айлазовых, Амарян, Слоян и другие. Хотя мы немало делаем для города, но нам нередко дают понять, что мы здесь чужие. ООО «Льнокомбинат «Тульма» платит своевременно налоги в бюджеты всех уровней, и котельная фабрики, которую я капитально отремонтировал в первую очередь, отапливает не только фабрику, но и жилые дома старого города. Город должен фабрике больше двух миллионов рублей, но не платит. Мой брат Торник Лазгиян — а он с семьей переехал в Тутаев раньше меня на три года, и трое из четырех его детей также родились в Тутаеве, — тоже выкупил разорившиеся предприятия, которые сейчас успешно работают и платят налоги. Винно-водочный завод «Гамма», торговый центр «Звездный», муниципальное предприятие «Рынок», директором которого он является, платят ежегодно не менее 15 миллионов рублей налогов в бюджет нашего города. — А каким образом вам дают понять, что вы чужие, как вы сказали? — Во время последней выборной кампании в местной газете «Берега» один из претендентов на должность главы Тутаевского муниципального округа Валерий Кутузов дал интервью, которое называется «Наша позиция — остановить нашествие». Из этого интервью следует, что все нерусские — плохие, а всех мигрантов он называет одним словом — выходцы с Кавказа. Когда читаешь Кутузова, создается впечатление, что чуть ли не все беды в Тутаеве от выходцев с Кавказа. Но, во-первых, здесь много разных национальностей, я могу говорить только о езидах. А во-вторых, не отрицаю, что среди езидов, как и среди прочих национальностей, есть хорошие и плохие люди, есть трудолюбивые, есть лентяи, есть законопослушные, есть и такие, которые не дружат с законом. Не надо всех под одну гребенку. Мы хотим честно работать, растить детей и приносить пользу родному городу. А нас очень часто путают с криминалом. Иногда вообще ставят знак равенства между бизнесменом и бандитом, если речь идет о человеке нерусской национальности. Но это совсем неправильно и очень обидно и больно для большинства честных езидов. Есть и среди езидов негодяи, скрывать не буду, от которых страдает не только коренное население Тутаева, но и мы сами, езиды. Год назад, в апреле 2003 года, мы с братом из-за таких негодяев пострадали, и пострадали очень жестоко. — Вы имеете в виду нашумевшую историю, связанную с разборками между езидами? — Я являюсь председателем езидской организации «Шамс», брат Торник является ее членом. Еще я активный член ярославской областной общественной организации «Езиды». У нас принято в случае спорных, конфликтных ситуаций собираться всем вместе и решать их. Испокон веков езидская молодежь прислушивалась к голосу старейших или наиболее уважаемых людей. В апреле 2003 года два подростка-езида подрались между собой, и мы собрались у кафе «Кристалл», чтобы помирить их. Мы пытались их призвать к разуму и говорили, что они позорят нацию и создают много проб-лем для тех, кто хочет честно жить и работать. Но часть езидской молодежи, так же, как, наверное, и у других национальностей, сейчас не желает слушать старших, и, мягко говоря, они проигнорировали наше мнение. А нас с братом, говоря на современном языке, подставили, причем свои же и подставили. К сожалению, есть сейчас среди езидов и наркоманы, и те, кто не хочет работать, а предпочитает воровать, и, увы, мы уже не можем на них воздействовать. Здесь уже должны вмешиваться правоохранительные органы. — Вам по-прежнему приходится разбирать ситуации? Какие? — Приходится, и самые разные. Где бы что ни натворили езиды, спрашивают с нас. Недавно звонит директор одной из тутаевских школ и говорит: ваши езиды не ходят на родительские собрания. Я ее спрашиваю: почему же вы им не звоните. А директор отвечает, что ей посоветовали обратиться именно к Лазгянам, якобы только мы можем положительно на всех езидов влиять. Мы, актив нашей организации «Шамс», все время настороже: как бы кто из езидов чего-нибудь не натворил. В основном это, конечно, касается молодежи. Честно сказать, не все приезжают сюда с намерением жить постоянно, не все обзаводятся здесь семьями и детьми, есть и перелетные птицы: сегодня здесь, завтра там. Вот от них очень много проблем и исходит, они не задумываются, что из-за их поступков плохо о всей нации думают. — Но, может быть, эта неприязнь ограничивается лишь разговорами? — Если бы! Опять же во время последней выборной кампании якобы от кандидата на пост главы Бориса Пешкова и его сторонника Александра Пассюры в соответствующие органы было направлено письмо, в котором утверждалось, что братья Лазгяны не платят налоги. К нам тут же нагрянули проверки. Естественно, все у нас оказалось в порядке, проверок мы не боимся, но если так и дальше пойдет, нам придется развитие производства забросить, а заниматься только проверяющими. Но самое интересное, что подписи Пешкова и Пассюры в этом письме оказались подделкой, они официально заявили, что не писали такого письма, и экспертиза доказала подделку их подписей. Но кто-то же занимается разжиганием нездорового интереса к нам. А нам хочется спокойно работать и жить в этом городе, который мы считаем родным.

ПоделитесьShare on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Email this to someonePrint this page