В каждом городке есть свой медвежий угол, своя чертова дыра. В Рыбинске тоже есть такой уголок, такой закуток, где даже бабки-вековухи, прожив безвылазно целый век, не знают, где эта улица, где этот дом. Им нужно в ухо кричать: где, мол, живет такая-то Манька или такой-то Ванька. Вот тогда они скажут: иди, мол, милок, туда, сверни сюда, потом выверни оттуда… Голова кругом пойдет от поворотов-заворотов. В том поселке улицы да переулки морскими узлами завязаны. Пяток улиц Гвоздильных да тройка Пробойных, пара Забойных и Моховых не одна. Есть даже тупик Коммунизма. В прошлом году там пожар случился. Кружились, кружились пожарные машины, словно их леший хороводил, а вход в тупик нашли, когда дом сгорел дотла.
В том самом поселке есть школа. Школа как школа. Таких не одна. Но только в других призраков нет. А в этом храме знаний вдруг завелся. Повадилась местная шантрапа тусоваться возле школы. Ладно бы просто базарили и курили. Так норовят в школу залезть, по коридорам прошмыгнуть, в классы заглянуть. После них остаются грязные следы на полу и грязные слова на стенах. Главное, днем за партами сидят как приколоченные, учителя их к доске не дозовутся. А как стемнеет, так лезут в школу. Благо сторож Максим не в одиночку дежурит, а с бутылочкой. Как ни спросишь его, он вечно ничего не видел, ничего не слышал. После очередного визита полуночников строгая директриса ему пригрозила: — Еще раз чужие в школу залезут — уволю. Подумай хорошенько. Так что в последнее время Максим был в задумчивости. Так вот, пришли к школе пятеро пацанов. Трое без шума и пыли открыли окно и пролезли вовнутрь. Двое остались на шухере. Долго им шухерить не пришлось. Те трое из окна выскочили как ошпаренные и понеслись прочь, словно им пятки скипидаром намазали. Эх, жаль физрука не было. Он бы со своим секундомером мировой рекорд по бегу зафиксировал. Подтянулись двое оставшихся, заглянули в окно, а на них из мрака коридора надвигается нечто белое, со зловеще горящими глазами… Мальчишки быстро догнали своих товарищей. Что тут началось! То в школьном саду промелькнет некто в саване. То забелеет в школьном окне. Ни с того ни с сего стал включаться-выключаться свет в одном и том же кабинете. А на стене, напротив директорского кабинета, стала появляться кроваво-красная надпись: «Дайте расчет». Уборщицы-буфетчицы самый сведущий и догадливый народ. Вот и сообразили, кто бы это мог быть. Не иначе как Танька-техничка. Баба была оторви и выбрось. По части выпивки Максима за пояс затыкала. И жила-была она в том самом тупике Коммунизма, где случился пожар. В ее доме пожар и случился. Сгорела Танька. А незадолго до своей ужасной кончины она собиралась из школы уволиться. Заявление написала. А подписать его и дать ей расчет директор не успела. Не иначе Танькина душа не успокоилась. Директор — с расспросами к Максиму, он же ночь коротает в школе. Тот одно гундосит: «Ничего не слышал, никого не видел». И другие сторожа ничего не видели, ничего не слышали. Директриса — женщина не из робкого десятка. Тем более муж у нее — косая сажень в плечах, робеть не привык. Подговорила она его на эксперимент. В дежурство Максима она вроде как засиделась допоздна. Потом с ним попрощалась и незаметно с мужем в школу вернулась. Затаились они на пару в директорском кабинете. Сидят. И не жужжат. Долго ли, коротко ли. Чу! Шаги в коридоре. Чудно, право, чтобы бестелесный дух так топал. Напротив директорского кабинета шаги умолкли. Директриса с мужем на цыпочках подкрались к двери, тихохонько ее приоткрыли, выглянули. Мать честная — призрак. Стоит к ним спиной и малюет на стене. Ужель та самая Татьяна? Призрак удовлетворенно хмыкнул и обернулся. Леденящий душу вопль был слышен далеко окрест. Потом директриса с мужем давали Максиму нюхать нашатырку и отпаивали его горячим чаем. Он утирал обильно струящийся по лицу пот белой простыней. Как пригрозила директриса ему увольнением, так и стал Максим думу думать, как бы ему впросак не попасть. В то дежурство, когда пацаны полезли в школу, решил он их чуток припугнуть. Снял простыню с лежанки, на себя натянул, фонарик поднес к подбородку. И пошел им навстречу. Эффект превзошел все ожидания. В ту ночь Максим был в творческом угаре. Когда он закончил труд и обернулся, на него из директорского кабинета выдвинулись два призрака. У него душа и ушла в пятки…
