Имя Евгения Ермолина знают сегодня, по-жалуй, все, кто так или иначе связан с культурой. И не только в Ярославле, но и во всей России. Кандидат искусствоведения, доктор педагогических наук, профессор, заведующий кафедрой культурологии, руководитель подготовки по журналистике Ярославского педагогического университета имени Ушинского, литературный критик, член Союза российских писателей, академик Академии русской современной словесности.
Вот с такой тяжелой ношей подошел Женя к своему полукруглому юбилею. О том, как он докатился до жизни такой, я и побеседовала с ним накануне его 45-летия. АСОЦИАЛЬНАЯ ЛИЧНОСТЬ С БЕРЕГОВ ДВИНЫ Судьба человека начинается в детстве. Там надо искать подводные течения наших удач и неудач. Евгений Ермолин родился 11 апреля 1959 года в селе Хачела Архангельской области. Но семья вскоре покинула эти места, а потому воспоминания детства связаны у Жени с Архангельском, где он жил вплоть до окончания средней школы. Его отец в молодые годы был моряком, до сих пор пишет стихи. И хоть родители расстались рано, однако жажда странствий томила нашего героя изначально, равно как и любовь к художественному слову. Это от отца, по крови, считает Евгений Ермолин. Жили в небольшом пригородном поселке лесозавода. Чахлые, довольно унылые болотистые места. В ста метрах от дома лагерная зона. Хоть и не бывает полярной ночи, но в декабре дня почти нет. Телевизор еще в диковинку. Одно спасение для подростка — книги. Женя читал очень много. Пробовал писать стихи. Мечта уводила его далеко за темные леса, непроходимые болота, колючую проволоку, которую видел изо дня в день. Великое это дело — мечта, ей любые преграды нипочем. Любимыми авторами Жени в ту пору были Мирослав Зикмунд и Иржи Ганзелка. Это они открыли мальчику необъятный мир и заставили поверить, что мир этот можно увидеть, осмыслить, потрогать руками. Тогда и оформилась в мальчишеской голове ясная цель — стать журналистом, чтобы путешествовать. Именно в таком сплаве представлялась тогда Евгению Ермолину профессия журналиста. А потому еще задолго до окончания школы он знал, что будет поступать в МГУ. Уж если получать образование, то только в столице. К поступлению стал готовиться заранее: будучи девятиклассником, отправился в редакцию местной газеты «Северный комсомолец», чтобы завязать контакты. До сих пор Женя с благодарностью вспоминает коллектив этой газеты, столь дружелюбно принявший не-опытного парня. Чувство благодарности явно довлеет в отношениях Ермолина к людям. И он, не боясь прослыть старомодным, называет себя сентиментальным человеком. Писал заметки на школьные темы, опубликовал даже полтора своих стихотворения. Это был единственный, по его словам, поэтический опыт. Школу закончил с золотой медалью, но тогда это не играло столь уж большой роли. Экзамены приходилось сдавать на общих основаниях. Поступил. И это была первая победа, первый осуществленный шаг на пути к детской мечте. Окрыленный, Женя с головой окунулся в учебу. Вслед за Бодлером он мог бы сказать про это время: «Да, колыбель моя была библиотека». Библиотека богатейшая, в которой нашел он то, о чем и не ведал, — русских философов конца XIX — начала XX веков, поэтов «серебряного века», многие из которых были в те годы преданы забвению. Советское мировоззрение подверглось жестокому испытанию, из которого Евгений Ермолин вышел, по его определению, асоциальной личностью. МЕЧТА ДАЛА КРЕН Путешествия медленно отходили на второй план. И уже на втором курсе Женя стал заниматься в мастерской критики, сфокусировав свое внимание на литературе и кино. Вскоре появилась и первая публикация в журнале «Литературное обозрение». На критические материалы тогда не замахивался — и сил, и жизненного опыта было маловато. Ограничивался литературными обзорами и размышлениями. Журналистика в чистом виде занимает его меньше всего, потому и считает он, что в те годы журналистом был посредственным. Мечта дала крен. Но путешествовать по лабиринтам человеческого духа оказалось не менее интересным, чем по волнам океана. С «Литературным обозрением», журналом довольно консервативным, любви не получилось, и Евгений Ермолин переместился в более либеральный журнал «Детская литература». Здесь он опубликовал немало статей на тему детской литературы. Но серьезно к работам такого плана не относился. Он чувствовал в себе силы на большее. Подходило время выпуска, и вставал весьма прозаический вопрос: что делать дальше? Прельщала учеба в аспирантуре МГУ, но мест там было мало и расходились они, как правило, по своим и нашим. С большой признательностью вспоминает Евгений Ермолин руководителя мастерской критики Игоря Виноградова, с которым он поддерживает дружеские отношения до сих пор. Диплом защитил по теме «Жанр мелодрамы в кино». Итак, вектор дальнейшего направления определился. Это была грань между журналистикой и искусством. Евгений Ермолин не ошибся — столица дала ему много, заложила основы дальнейшей работы, ставшей смыслом всей жизни. Не случайно он говорит сегодня, что его среда осталась в Москве. САМ НЕ РАССЧИТЫВАЛ НА ТАКОЙ РЕЗУЛЬТАТ В 1981 году Евгений Ермолин появился в Ярославле в редакции газеты «Юность». Приезд его сюда был неслучайным. Во-первых, город нравился, во-вторых, находился он неподалеку и от Москвы, и от Архангельска, где жили его мама и бабушка. Работал стажером, темы давали самые вольные. Жил в общежитии. Некоторое время работал в «Северной магистрали», которая запомнилась ему множеством командировок. Параллельно дописывал кандидатскую диссертацию, которую защитил в 1987 году в институте искусствознания в Москве. Начинались годы перестройки, принесшие с собой относительную свободу в газетных темах. Появились в «Юности» такие яркие журналисты, как Степан Киселев, Александр Журавель, Алексей Невиницын. Как вспоминает Ермолин, время тогда было очень интересное, о другом он и не помышлял. И жизнь просветлела — из общежития перебрался он в малозаселенную коммуналку. Молодые, задорные, они много общались — спорили, строили грандиозные планы. Казалось, жизнь вошла именно в то, единственно верное русло. Вот тогда и проснулся в Евгении флибустьерский дух — он решил крутануть жизненный штурвал на «полный назад». В 1989 году он уволился и ушел в свободное плавание. Хотел даже махнуть куда-нибудь на край света, но успел только добраться до Архангельска и, проработав два месяца в «Северном комсомольце», побывать в командировке на Соловках. Евгений Ермолин считает себя человеком заниженного риска, он не сторонник радикальных перемен в своей жизни. Подвернулось предложение из Ярославского пединститута — приглашали на кафедру русского языка и литературы. Он захотел попробовать и задержался надолго. К тому же факультет в те годы бурно развивался, сюда пришло много молодых педагогов. Да и общение с молодежью — немалый стимул в работе. Перечисляя нынче свои регалии, Евгений Ермолин откровенно признается, что он и сам не рассчитывал на такой результат, не стремился к нему. Потому что основным своим делом по-прежнему считает литературу и искусство. Любители Мельпомены наверняка помнят статьи Евгения Ермолина о ярославском театре, появлявшиеся во множестве в местной периодике. Но, по словам Евгения Анатольевича, плодотворно заниматься театром и кино в провинции невозможно. А потому он полностью переключился на литературу. Своими первыми серьезными критическими опытами он поделился с журналом «Нева» — в 1989 году здесь появился его аналитический памфлет о творчестве Петра Проскурина, имевший широкий читательский резонанс. В начале 90-х годов его бывший учитель Игорь Виноградов, ставший на ту пору главным редактором журнала «Континент», пригласил Евгения Ермолина к сотрудничеству, которое длится до сих пор. В конце 1990 года пересеклись пути Евгения Ермолина и только что родившейся газеты «Золотое кольцо». Два с половиной года работал он заместителем главного редактора и сегодня считает это время самым насыщенным на той стадии становления своей личности. Очень много интересной работы было и в университете. Сначала образовалась новая кафедра культурологии, затем появилась новая для вуза специализация «Журналистика». Евгений Ермолин проявил в этих нововведениях чрезмерную активность и заслуженно достиг степеней известных. Использовав свой педагогический опыт, довольно быстро написал докторскую диссертацию по педагогике и защитился. НА ЧЕМ ДУША ОТДЫХАЕТ Сегодня имя Евгения Ермолина можно встретить в таких уважаемых журналах, как «Новый мир», «Знамя», «Дружба народов». С 1998 года он является действительным членом Академии русской современной словесности, объединившей в себя 40 лучших критиков России. В 2000 году по совокупности журнальных публикаций ему была присуждена альтернативная Букеру российская премия «Антибукер». К слову, Евгений Ермолин довольствовался лишь ее моральной составляющей. Денежный ее эквивалент заплутал в политических лабиринтах. На его счету около 100 журнальных литературно-критических публикаций, не считая работ по краеведению и педагогике. Им издано семь книг, четыре из них связаны с историей Ярославской земли. При таком плотном рабочем графике вопрос о том, на чем душа его отдыхает, был бы неуместен, а потому я перевела его в плоскость «а если бы». Оказывается, если бы у Евгения Ермолина отняли все кафедры, все книги, всю бумагу, а компьютер утопили в Волге и дали бы взамен много-много денег, то он, нимало не горюя о своих заслугах перед Родиной, отправился бы путешествовать, прихватив с собой романы Фолкнера и Грэма Грина, кассеты с музыкой Бетховена и Чайковского. Та мальчишеская неутоленная жажда странствий живет в нем, несмотря на земное притяжение суетной и, увы, скоропортящейся популярности. Ведь не зря же до сих пор из всех городов больше всего он любит города портовые с их особенным таинственным запахом далеких морей и океанов.
