Сложись жизнь иначе, и Дмитрий Семенов мог бы стать известным музыкантом. Но она сложилась именно так, что одаренный талантом от Бога музыкант нынче пишет музыку в стол.
В МУЗЫКАЛКУ НЕ ХОДИЛ Музыка сопровождала Диму с детства. Дед, Константин Николаевич Васильевский, играл на пианино, мандолине, гитаре, скрипке, сам мастерил балалайки. Мама, Маргарита Константиновна, выпускница Ярославского музыкального училища им. Собинова, играла на скрипке и фортепиано. Поэтому Диму не надо было за руку водить в музыкальную школу. Он туда и не ходил. Его школа была дома. Учась во втором классе, он уже играл на пианино, первым его самостоятельно исполненным произведением была знаменитая «Коробочка» на слова Некрасова. Потом, как и многие подростки, увлекся гитарой. Но всерьез к этому увлечению не отнесся. По его словам, гитара — слишком бедный инструмент по сравнению с пианино или роялем. После 8-го класса Дима поступил в Ярославский железнодорожный техникум. Здесь включился в работу вокально-инструментального ансамбля «Сплав». К этому времени он уже начал сочинять музыку сам и неожиданно осознал, что это не просто увлечение, а нечто большее. Если первыми своими заочными учителями он называет группы «Воскресенье» и «Машину времени», то позже большое влияние на его творчество оказал «Автограф». В «ТЕЧЕНИИ» Золотое время юности — легко пишется, легко играется, легко мечтается. И совсем еще не думается о том, что дар Божий за просто так не дается, зачастую за него приходится платить высокую цену. Кажется, мир только и ждет твоих откровений. В 1989 году Диму призывают в армию. И несмотря на то что музыкального образования у него не было, он был зачислен в музыкальный взвод. Так что квалификация не утрачивалась. А сразу же по возвращении из армии он поступил в культпросветучилище на дирижерско-хоровое отделение. «Казалось, что играю я уже классно и теперь осталось только заняться вокалом», — смеется Дима. 1991 год был значимым в его судьбе. Поехал Дима в гости к своему другу-сослуживцу в Белоруссию, в поселок Овсянка, неподалеку от Могилева. И загостился там на полтора года. Здесь он впервые столкнулся с профессиональной работой музыкальной студии. Директор колхоза-миллионера набирал деловых людей со всего света, обеспечивал их жильем. Узнав, что Дима музыкант, да еще учится в культпросвете, он предложил ему должность аккомпаниатора в хоре своего дома культуры. В училище Дима перевелся на заочное отделение и поселился в Овсянке. Напористый, работящий парень крутился вовсю. Здесь органично вошел в группу «Против». «С такой мощной музыкальной аппаратурой я встретился впервые, — вспоминает Дима. — Здесь все было поставлено на широкую ногу, и я наконец-то привел в порядок все свои музыкальные наработки — аранжировал, записывал. В студии работали интересные грамотные музыканты». Музыка Дмитрия Семенова звучала не только со сцены местного дома культуры, группа побывала с концертами в Могилеве, Горках, Орше. Зарабатывали деньги и себе, и колхозу, а потому директор берег музыкантов и помогал им. В 1992 году ребята выехали с концертами в Германию. Дима этими гастролями остался недоволен и понял, что на европейский уровень они не тянут. Но тем не менее талантливого музыканта заметили. В начале 1993 года поступило приглашение из Орши, его звала к себе известная в Белоруссии группа «Течение». Перспективы обрисовывались заманчивые — белорусскими музыкантами заинтересовались англичане. Скорее всего, преследовали они свою выгоду — раскрутить способных ребят, а затем зарабатывать на них деньги. Что ж, бедный хозяина не выбирает. Дима переехал в Оршу и стал работать в группе «Whitestream» — так, уже с расчетом на англичан, стала именоваться группа «Течение». Играли в основном мелодический хард-рок с элементами арт-рока. Вскоре в Англии фирмой «RTX» был выпущен сборный альбом белорусских групп, в который вошли три песни в исполнении «Whitestream». А Дмитрий Семенов параллельно с работой в группе занимался подготовкой сольного альбома. Об этом тоже шли переговоры с английской стороной. Ребята готовились к гастролям в Англии, где уже были распечатаны афиши, расписаны площадки для выступлений. МЕЧТА И СТЕНА Но тут страна наша стала раскалываться на части, и выезд группы завяз в чиновничьих кабинетах, не до музыки было господам-товарищам. Но англичане не отставали — при их поддержке во дворце Политпроса в Минске был организован большой образцово-показательный концерт, на который приехал один из учредителей фирмы «RTX». Велись съемки, записи, увезенные затем в Англию, состоялся пышный банкет. Но это уже была агония. В 1995 году Дима вернулся домой. Работы по специальности не нашел. Еще пару раз съездил в Белоруссию, записали там за свой счет два альбома. Денег не было, приходилось играть в кабаках. Так мечта золотой юности разбилась о политику. И началась Судьба. Началось то, о чем написал сам же Дима: «Как взовьется мечта, за которой рассвет — так возникнет стена, где ни щелочки нет». БЕЗ ПОЛЬЗЫ НА ВЕС В прихожей квартиры Семеновых меня встретила красавица кошка Маркиза. Она полностью оправдала свое высокое звание — мягко спрыгнула с пуфика и чинно прошествовала в комнату молодого хозяина, даже не удостоив меня взглядом. В уголке небольшой Диминой комнаты приютилось пианино. То самое, которое купил еще дед для своей дочери Маргариты. А на застекленных стеллажах кассеты, кассеты, книги. Своим любимым композитором Дима считает Рахманинова, а Баха называет Богом музыки. И еще он пишет стихи, прозу, неплохо рисует. Издал за свой счет несколько поэтических сборников. Подготовил к печати воспоминания своего деда о жизни в Мологе, которые были изданы в третьем выпуске альманаха «Молога». Любит и на даче повозиться, сам готовит домашние вина из садовых ягод, лекарственные настойки на травах, которые раздаривает потом друзьям и знакомым. Играет на клавишных в ярославской группе «Driwe-studio», работающей в стиле ритм-н-блюз. И как у него на все времени хватает — ума не приложу. «Так какой же смысл теперь музыку писать? — спрашиваю я Диму. — Это стихи вроде как бы принято в стол складывать, с расчетом на вечность. Ну а музыка наружу просится. С гитарой оно проще — хоть в компании, хоть на какой незамысловатой концертной площадке. Но вот такая, серьезная, чуть ли не оркестровая музыка, куда и как ее выплескивать?» «Так если пишется, что же я сделаю, — улыбается Дима. — Записываю вот на пленки, иногда возвращаюсь, прослушиваю, что-то подправляю». И в словах его ни тени уныния, этакой рисовки непризнанного гения. Димин максимализм и оптимизм — это именно те качества, которые заставляют меня по-хорошему ему завидовать. Не растерять их в 35 лет — многого стоит. Помню, примерно с таким же вопросом обратилась я тоже к малоизвестному в Ярославле самобытному барду-гусляру и гитаристу, удивительному по мировоззрению человеку Александру Касаткину. И тот ответил: «Мы — это дорожка для тех, кто придет за нами». Кстати, Дмитрий Семенов и Александр Касаткин уже нашли друг друга и организовали несколько концертов. В одном из Диминых стихотворений читаю: «Боже! Ты небом укрыл мою душу, но на земле было холодно ей». Ну что поделать, если время у нас такое, материальное, когда польза определяется нами только на вес. Когда вроде бы не нужны нам ни серьезная литература, ни серьезная музыка. А на свете живут чудаки, которыми пишется именно вот это серьезное, никому не нужное. Но я почему-то больше верю им, этим ныне не востребованным, ни материально, ни морально не обласканным. Потому что истина начинается там, где кончается презренный металл. Слабо ведь многим из нас работать бессонными ночами, заведомо зная, что за эту божью работу никто вам не заплатит и доброго слова при жизни не скажет.
