Никандрычева стоянка

Сокращенная аббревиатура словосочетания «человек без определенного места жительства» (бомж) прочно вошла в наш обиходный словарь. Порой так мы даже называем обычных опустившихся пьяниц с совершенно определенным местом жительства. Бомж — это нарицательное название, собирательный образ отрицательного человека, пропившего жилье, потерявшего из-за пьянок работу и семью, живущего в основном помоечным пропитанием и воровством.

Конечно, мы слышим и читаем иногда душещипательные истории о том, как близкие лишили жилья, как квартирная мафия оставила без угла, как невозможно в наши дни устроиться на работу… Но все это мало трогает нас, ибо мы понимаем, что в основном в своих несчастьях человек виновен сам. А вот может ли бомж остаться человеком? До знакомства с Никандрычем я отвечал на этот вопрос отрицательно. ЗАВЕДУЮЩИЙ ГАРАЖАМИ Несколько месяцев назад мы купили квартиру на самой окраине Рыбинска. По ту сторону дороги, проходящей за домом, уже начинается территория Рыбинского района, а из окон нашей квартиры видны поля бывшего совхоза… И, как принято на городских окраинах, тянется вдоль дороги почти на километр большой гаражный массив. Сразу встал передо мной вопрос: куда ставить на ночь машину? Поблизости нет ни одной платной стоянки, у дома оставлять страшно. Поделившись проблемой с новым соседом, я услышал от него совершенно неожиданное предложение: — А ты ставь у Никандрыча в гаражах! Мы все там ставим, вся наша окраина, так и называем — Никандрычева стоянка. Пойдем, познакомлю. И сосед привел меня в гаражный массив. Один небольшой кирпичный гараж в самом центре массива был двухэтажным, второй этаж представлял собой маленький домик с тремя окошками — по одному на три стены. Из крыши торчала труба, а из нее шла аккуратная струя дыма… Я, было, решил, что Никандрыч — это председатель гаражного кооператива, а домик предназначен дежурному сторожу. Но когда с импровизированного второго этажа спустился бородатый, слегка подвыпивший мужичок в дырявых валенках, у меня появились нехорошие подозрения. — А кто он, твой Никандрыч? — спросил я шепотом у соседа. — Да бомж! — резво ответил он. — Прибился и живет тут уже пять лет. — Ну, знаешь, бомжу я свою иномарку не доверю! Угонят, а какой с него спрос? Или сам захочет выпить — продаст за литр самогона. Разве можно доверять бомжам? Но сосед только ухмыльнулся: — Ты не знаешь нашего Никандрыча! У него тут муха не пролетит! За пять лет, которые он здесь живет, не было не только ни одной кражи в гаражах, но и во всей округе. Он всю шантрапу во как держит! — И сосед продемонстрировал сжатый увесистый кулак. Так началось мое знакомство с бомжом Никандрычем, в миру — Михаилом Никандровичем. Моя машина обрела надежную охрану, а моя семья — ночной покой. ПО ВЗДОРНОСТИ ХАРАКТЕРА Никандрыч хоть родом и из Рыбинска, но прожил здесь очень мало — годы ранней юности да чуть больше пяти лет старости. Ему едва за шестьдесят, но выглядит он, как все бомжи, гораздо старше. Впрочем, на его внешнем облике больше сказалось не пьянство (выпивает Никандрыч весьма умеренно), а годы отсидок в местах не столь отдаленных. Всего у Никандрыча четыре ходки — одна в Рыбинске, а три в далекой Средней Азии… Лет сорок тому назад Никандрыч был тем, кого сейчас называют крутым. По тогдашней моде носил длинные волосы, брюки клеш, играл на гитаре модные песни и имел редкую и очень дорогую для тех времен штуку — катушечный магнитофон на батарейках, который выносил во двор на зависть дружкам и на восхищение местным красавицам. При этом он обладал недюжинной физической силой и был признанным авторитетом на несколько дворов в округе. Красавицы были от него без ума, порядочные скромные девушки побаивались, а шалавы, как он их называл, почитали за честь провести с ним ночку… При всем этом он обожал родителей и младшую сестру, которую благодаря авторитету брата Миши никто в округе не смел пальцем тронуть. Первая ходка была логичным завершением его яркой дворовой жизни. На одной из дружеских пирушек завязалась драка, перешедшая в поножовщину. И Миша, бывший всегда в центре таких событий, пырнул кого-то ножом. Рана оказалась хоть и не смертельной, но с угрозой жизни, и дворовому авторитету Мишке дали срок. С учетом того, что это первая судимость и имеются только положительные характеристики с места работы, срок был небольшой, однако это все же был срок, и будущий бомж отправился в одну из колоний Ярославской области. В тюрьме Михаилу жилось сносно. Дело в том, что будущий Никандрыч к первой ходке уже имел множество нужных и полезных специальностей. Он был каменщиком, печником, как отец, штукатуром-маляром, столяром, плотником, шофером, автослесарем, электриком, сантехником… В общем, все, что нужно для жизни, он умел делать и делал хорошо. В тюрьме все это пригодилось, и, наверное, Никандрыч освободился бы условно-досрочно, если бы не его вздорный характер и неимоверная страсть к потасовкам. Несколько драк с тяжкими телесными повреждениями, грубость по отношению к начальству — и досрочное освобождение откладывается. Хорошо еще, сердобольное начальство новый срок не намотало. Когда Никандрыч вышел на свободу, друзья и подруги были уже не теми, что прежде, почти все остепенились и обзавелись семьями. Ему не хотелось сидеть в Рыбинске в одиночестве и вспоминать бурную молодость. Очень скоро он рванул в Среднюю Азию, куда на баснословные заработки приглашал его приятель по нарам, освободившийся в одно время с Никандрычем. КАК НИКАНДРЫЧ ЗА АНАШОЙ ХОДИЛ Среднеазиатские республики бывшего Советского Союза в те времена действительно сулили баснословные заработки. Азиаты — неважные строители, а если что и умеют делать хорошо, так упорно следовать вековым родовым и религиозным обязательствам. В небольшом городке, где Никандрыч остановился у соседа по нарам, он тут же нашел работу. А потом так и переходил от стройки к стройке, из дома в дом, из города в город, возводил дворцы советским баям, прокладывал к ним коммуникации, а то и просто шоферил и, как теперь говорят, занимался автосервисом. Женился Никандрыч, когда уже перевалило за тридцать, осел в большом русском селе, обзавелся двумя детьми. Тесть, однако, не приветствовал судимое прошлое зятя и, несмотря на любовь дочери к мужу и золотые его руки, по пьянке частенько придирался и обзывал тюремщиком. Однажды Никандрыч не стерпел и, видимо, вспомнив бурную молодость, пырнул тестя ножом… Рана была неглубокая, легкая, через час тесть уже был на ногах, но не упустил случая избавиться от зятя и доказать дочери свою правоту. Так Никандрыч пошел на вторую ходку. Учитывая первую судимость, ему дали уже больший срок. Сидел он в душной и страшной по-азиатски тюрьме, где уголовники совсем другие, хитрые и коварные, где байство было развито еще больше, чем на воле. Но Никандрыч не пал духом и завоевал непререкаемый авторитет. Но самое главное — он узнал, как добывать, изготавливать и сбывать анашу и какой это выгодный бизнес. Куда там многочисленные строительные специальности! Местные наркобароны, признавшие авторитет Никандрыча, посвятили его в тонкости этого прибыльного дела, рассказали про тайные тропы своего бизнеса, раскрыли агентурную сеть… Короче, приняли в дело. И, выходя спустя много лет на волю, Никандрыч уже знал, чем будет заниматься. Он исколесил в поисках анаши всю Среднюю Азии, проторенными тропами сутками шагал за вожделенным товаром. Потом сбывал через агентов, а то и сам ездил в Россию и даже в Москву. Но богатства это ему, вопреки ожиданиям, все равно не принесло. Он оставался таким же безработным и бездомным скитальцем, как и раньше. Изредка Никандрыч навещал семью. Жена рыдала у него на груди и умоляла вернуться, но он уже не мог жить на одном месте, стал бродягой. Даже смерть ненавистного тестя не вернула его в семью. О том, как он осуществлял свой наркобизнес, Никандрыч не рассказывает. Это запретная тема, и по тем самым понятиям, которым он остался верен, посторонних посвящать в нее нельзя. Не рассказывает он и о третьей и четвертой ходках, говорит только, что сидел за анашу. В местном отделении милиции о его азиатском прошлом тоже мало что знают, ведь когда Никандрыч вернулся в Рыбинск, Союза уже не было и запрашивать его уголовное дело в архивах МВД Средней Азии стало бессмысленно. Однако милиционерам все же стало известно, что по крайней мере одна судимость у него действительно была за хранение и сбыт наркотиков. СТОРОЖ В АВТОРИТЕТЕ Может, Никандрыч и не вернулся бы в Рыбинск, но как-то узнал от жены, что тяжело больна мать, бросил все и приехал. Мать, успокоенная тем, что Мишенька живой, тихо умерла у него на руках. А через некоторое время скончался и отец. Никандрыч справедливо полагал, что ему причитается хоть что-то из родительского наследства, но любимая сестренка, которую в юности он любил и охранял как зеницу ока, после похорон отца выставила брата за дверь. Напрасно уверял ее Никандрыч, что ему всего лишь нужна прописка, чтобы оформить пенсию и инвалидность! Сестра и знать его не хотела. И начал Никандрыч скитаться по Рыбинску. Ночуя по подвалам, он где-то потерял паспорт и стал, таким образом, настоящим классическим бомжом. Может, и умер бы где-нибудь зимой от холода и голода, да помог счастливый случай. Как-то встретился ему старый участковый милиционер, который во времена бурной Никандрычевой молодости занимался его воспитанием, а теперь уже несколько лет находится на пенсии. Старик узнал бывшего подопечного, доставлявшего ему много хлопот, и пожалел его. Он привел Никандрыча в гаражный массив к приятелю и попросил приютить беднягу, поручившись за его честность и трудолюбие. Так Никандрыч стал охранять гаражи и машины. И, надо сказать, хозяева машин и гаражей до сих пор благодарны старому участковому за такого сторожа. Никандрыч по натуре человек очень деятельный и ответственный. Свою миссию он воспринял со всей серьезностью. Завел знакомства с местной шантрапой, рассказал о себе, о своем бурном прошлом и четырех судимостях, подтянул для подтверждения своих слов старика-участкового, который создал ему так называемую доказательную базу… И теперь в округе среди хулиганья и мелких воров Никандрыч считается признанным авторитетом. Были даже случаи, когда он заставлял шантрапу возвращать краденое. Не говоря уж о том, что никто не суется в его гаражи. По кирпичику да по досочке Никандрыч натаскал стройматериалов и над одним из гаражей (с разрешения, разумеется, хозяина) построил себе домик с печкой. Зайдите к нему в любой день, даже когда он выпивши, и увидите полный порядок и чистоту. В печке варится картошечка, кипит старый электрический чайник, окурков в доме нет — вся грязь выносится сразу, без накоплений. Хозяева гаражей дали ему много добротной старой одежды, одеяла, подушку, обувь на все сезоны… Кормят его всем гаражным массивом. Однако есть свои особенности. Гордый Никандрыч не возьмет остатки супа в баночке, мол, мне объедки не нужны, а только то, что нужно готовить. В конце месяца ему выдают зар-плату, и он закупает чай, сигареты и немного выпивки. Бывает, Никандрыча приглашают пошабашить. Он кладет в деревнях печки, латает сараи и дома, словом, делает то, что еще делать не разучился. О себе говорит, что всем доволен. Вот только иногда немного стыдно за то, что торговал наркотиками, но это оттого, что много читает газет. Когда я предложил ему помочь выправить паспорт, он только пожал плечами: — А зачем он мне? Действительно, зачем? Болеть он не болеет, а если и прихворнул, то знает, чем лечиться. Он сыт, одет, обут, есть крыша над головой, всегда тепло и чисто, окружающие относятся к нему хорошо. А недавно кто-то из гаражных даже подарил ему старенький сотовый телефон. И теперь Никандрыч ощущает себя в полной мере авторитетом. Совсем как сорок лет назад.

ПоделитесьShare on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Email this to someonePrint this page