Совсем недавно по ярославскому телевидению был показан сюжет, в котором молодой милиционер, защищавший колхозную собственность от разворовывания, был травмирован задержанной — она укусила его за руку. Помню, еще мелькнуло тогда в сознании: «Ужас какой, люди стали точно крысы!»И с тех пор эти мысли о новой сущности людей не покидают меня.
ВЫРАСТАЙ-КА, ЯБЛОНЬКА, ПОСКОРЕЙ Стоит напомнить, что плодовые деревья в нашей местности приживаются плохо — то их морозы побьют зимой, то зайцы погрызут, то весенние возвратные холода постараются. Поэтому многие на разведение садов давно уже махнули рукой. Но отдельные, особо упорные, а среди них и я, из года в год сажают все новые и новые деревца с надеждой дождаться наконец собственного урожая. И вот этот год наступил. Ждали осени, любовались ветками, склонившимися под тяжестью плодов. Но однажды позвонила коллега: — У меня яблоню сегодня обчистили. Всего четыре яблочка осталось. И у второй оборвали один бок. — А меня пока Бог милует, — ответила я. Но червь сомнения уже закрался в душу, и утром я поспешила в сад. Самая красивая яблонька стояла оборванная на высоту человеческого роста. Ее не трясли — не торопились, рвали основательно. Проверяли и другие, пробовали и закусанные яблоки тут же бросали. Орудовали не дети — ни одной веточки не сломали, да детям и не унести бы столько. Огородные набеги случаются каждый год — то помидоры поснимают, то картошку повыдергивают. А вот недавно еще от одной коллеги из Пошехонья узнала, что у нее срезали капусту — всю, до последнего кочана. Большая трудолюбивая семья осталась на зиму без запасов. А люди-крысы заполнили свои закрома, не приложив летом никаких усилий. Вот только как украденный кусок в горло полезет? ВСЕ ВОКРУГ КОЛХОЗНОЕ Но особенно угрожающих размеров достигло воровство колхозной собственности. Каждый живущий в деревне, даже не имеющий к колхозу ни малейшего отношения, считает все колхозное своим. Эти крысы опасны особенно, потому что почти неуловимы. Так, в самый канун уборочной с сушилки исчезли моторы. Вся уборочная кампания оказалась под угрозой. Потребовались большие усилия, время, а главное — деньги, чтобы купить, все наладить и пустить сушилку в работу. По этому поводу горевала вся деревня — и стар и мал. И только крысы ухмылялись, довольно потирали руки, злорадствовали. Не прошло и месяца, как новое известие потрясло деревню — из ремонт-ных мастерских украли сварочный аппарат. Крысы особенно и не таились, подъехали на машине, зная, как запирается мастерская, на брюхе подлезли под дверь через выбоину в пороге, оставленную тракторными гусеницами, отомкнули изнутри дверь, запертую на крючок, вынесли вдвоем аппарат, не поленились снова влезть и закрыть дверь, а потом сели в машину и спокойно уехали. Так, в разгар уборочной колхоз получил еще один, очень ощутимый и в моральном, и материальном плане удар. Это поработали, конечно, крупные крысы. А сколько еще мелких крысят суетится вокруг колхозного каравая! Десятки. Одно время я даже пыталась коллекционировать фамилии тех, у кого при желании в любое время можно купить мешок зерна. А потом поняла, что это бесполезно и небезопасно. И вот почему. Приходят как-то в школу две женщины, предлагают: — Купите у нас посыпки (молотое зерно). — Откуда у вас? — У нас свое! — ? Услышав мою гневную отповедь, они оторопели и даже обиделись, ведь хотели же доброе дело сделать, чтобы глупая учительница не таскалась в магазин и не покупала дорогущий комбикорм — ну не все ли ей равно, где они его взяли. Они ушли, понимая, что легко найдут, кому продать украденный корм. И я понимала, что найдут и повезут средь бела дня — и никто больше не возмутится. А жаль. Или вот совсем свежий пример из нынешней уборочной кампании. Комбайнеры убирают хлеб, поле раскисло, буксуют то и дело, темнеет, комбайнеры выбиваются из сил, нер-вничают. На обочине поля дежурит гусеничный трактор, чтобы в любое время прийти на помощь. Вдруг к трактористу подходит жительница соседней деревни и просит: — Нельзя ли у вас зерна купить? — Да если бы у меня было свое, я бы продал с удовольствием, но ведь зерно-то колхозное. Женщина смотрит с недоумением и даже раздражением, а потом жалуется в деревне на несговорчивого тракториста: — И чего пожалел? Весной мужики сеяли, так нам столько навозили, что на все лето хватило. Ответить бы ей: — Вам хватило, а нам не осталось? Потому такой мизерный урожай и вырос на этом поле, что ушли семена крысам в закрома. Рубить сук, на котором сидишь не только ты, а и твои товарищи, — это еще одна русская привычка. И сегодня при новом руководителе хозяйства, которая в одиночку пытается вести войну с крысами, они продолжают свой беспредел, находят щели и щелочки, средь бела дня растаскивая то, что создано тяжелым трудом крестьянина. Действуют нагло, почти открыто. Вот тому пример. Двое загружают мешками багажник машины. Совершенно случайно на них выходит человек, который отдал земле все силы, здоровье, который в свое время был награжден медалью за труд на земле, а ныне за этот труд получает копейки. Вы думаете, крысы испугались его? Ничуть не бывало, добычу свою они из когтей так и не выпустили, прекрасно понимая, что не родился еще тот крысолов, который бы справился с ними. Формулировка «вор должен сидеть в тюрьме» здесь, в деревне, не работает, потому что каждый друг другу сват, или брат, или тещина родня, потому так вольготно и чувствуют себя. А попробуй возмутись, так вцепятся в самое горло. Нужно помнить тем, кто возмущается маленькими зарплатами в колхозе, что на шее каждого честного и хорошо работающего повисло по пять-шесть крыс, которым тоже жить надо.
