Крестная пятница в селе новом

В пятницу, 8 октября, в десять утра к вокзалу Ярославль-Главный подходил автобус из Мышкина. Как обычно, три-четыре изворотливых пассажира пролезли к выходу и стояли, чтобы сразу же броситься к кассе. Может быть, там остался билет на обратный рейс до Мышкина или хотя бы до Большого Села.

Ринулись бегом, наперегонки, я постеснялся обогнать женщину в белой куртке и пришел к финишу вторым. Но билетов ни до Большого Села на 16 часов, ни до Мышкина на 16 часов 50 минут уже не было. Впрочем, было бы удивительно, если бы они были. Один-два билета — такое бывает редко, лишь иногда случается по пятницам. Народу в этот день едет много, не только дачники, рыбаки и охотники, но и молодежь, студенты на выходные к родителям. А рейс из Ярославля прямой до парома через Волгу всего один. После обеда, засобиравшись из Ярославля домой, стал думать, как попасть на автобус без кассового билета. Например, стоя ехать, купив билет у шофера, — все лучше, чем здесь оставаться. Можно и на перекладных попытаться. Если не на том же большесельском, то на угличском. А в Большом Селе забраться в свой, мышкинский. Но беда в том, что и в эти переполненные автобусы не всегда впускают. И по радио уже сообщили, что на эти рейсы билетов нет. В пятницу и предпраздничные дни и стоячих мест не хватает. «Автобус не резиновый», — резонно напоминает оставшимся на вокзале пассажирам водитель. Хорошо еще, что в другие дни недели с билетами проблем нет. Время на обдумывание еще есть, часы показывают 15-25. Хожу, прикидываю, а стоит ли добираться до Большого Села? Раньше по пятницам я так часто ездил. Но после того как однажды летом чуть не остался на ночь у большесельской автостанции, перестал. Автобус на Мышкин тогда подвалил набитый битком, никто из него не выходит. Шофер резонирует: «Куда я вас посажу, на крышу?» Тут одна молодая гражданка как заверещит матом: «У меня дети в Девницах остались!» И пошла крушить: и тех, что с ней стояли, и тех, что на лесенке высились. Утрамбовались, влезли. А то раз десантник, отпускник, на лесенке входной встал, раскомандовался: «Больше места нет!» Впрочем, места действительно не было. Вспоминаю я все эти путевые картинки и вижу: на Углич автобус заполняется. Стоячие пассажиры уже упрашивают диспетчера, чтобы впустил. Тот сначала отказывался, потом разрешил купить билеты у шофера. Слышу, все в основном едут до Большого Села, а то и ближе. И я к ним пристроился. Думаю, дай проскочу не до Большого, а дальше, до села Нового, там автобус уже к Угличу сворачивает и до дома мне ближе. Пробрался в корму, женщина одна окликнула: «Вы тоже из Мышкина? Садитесь к нам, здесь одно место есть!» Сначала я порадовался. Ведь главное — попасть в автобус. А тут еще и место сидячее! Но вскоре засомневался, припомнив, как несколько раз переполненный автобус в Новом селе и вовсе не останавливался. Что делать, может, выйти все же в Большом? Но решил: пока до половины седьмого буду дожидаться в Новом мышкинского автобуса, может, какая-нибудь попутка подвернется. Поэтому, когда все ехавшие в Мышкин вывалили в Большом на автостанции, я в одиночестве поехал дальше. Село Новое, как здесь говорят, стоит «на кресте»: здесь пересекаются дороги на Углич, Брейтово, Ярославль, Мышкин. До Мышкина — 26 километров. Все приехавшие разошлись, и уже через три минуты я остался у остановки один под мелкой осенней моросью. Передо мной массивный храм с разрушенными главами и два старинных двухэтажных здания времен графов Шереметьевых. В одном когда-то была богадельня, теперь — местная школа. Туманные пейзажи по речке Юхоти, «золотые и багряные», дымом писаны. Местный поэт, редактор районной газеты Константин Малов еще в семидесятые воспел эти места в бессмертных стихах: «Иду на Юхоть цветов понюхать, воды испить, чтоб человеком быть!» Но дождь усилился, мне стало не до пейзажей. И я от остановки перешел на другую сторону дороги, где сворачивали автомашины на Мышкин. Может, поедет какой-нибудь знакомый. Тут солидный магазин, столовая. Все было построено капитально. Ведь это — центральная усадьба в прошлом одного из лучших колхозов области, «Красной зари», где хозяйствовал славившийся тогда председатель Романов. Сюда часто приезжал первый секретарь обкома Лощенков. К магазину ведет по отвалу дороги просторная лестница. На ее ступеньках, как в фильме «Броненосец Потемкин», разворачивается нечто символичное. Наверху — микроавтобус, из которого грузчики таскают в магазин алкоголь, а ниже, на ступеньках, стоит недопитая бутылка пива и блестит несколько монет достоинством в 10 и 50 копеек. У лестницы в траве опорожненная тара из-под разных напитков. Что хотел сказать этим натюрмортом его создатель? Может, то, что пустеет село, умирает народ, недопив, недокурив последней папиросы. Или это какой-нибудь пассажир вроде меня, поймав попутку, так поспешно рванул к ней с «креста», что и допивать не стал. Вокруг по-осеннему пустынно, уныло. Рядом с недопитой бутылкой торчать подозрительно. Вскоре появилось второе бесприютное существо: большая черная собака, чуть поменьше теленка. Я отодвигаюсь, но черныш продвигается миролюбиво и как-то крадучись. Похоже, чего-то поджидает. Потом понял: так же, как и я, автомобилей. Вот, уловив, что с меня взятки гладки, перебрался на угличскую сторону «креста», то ли к «Ниве», то ли к «Оке», и уставился в окно. Ого, брат, да ты здесь подрабатываешь! Пес явно вымарщивал подачку, он переминался с лапы на лапу, припадал мордой к асфальту. Затем остановился автомобиль посолиднее, и собаке что-то перепало. Автомашин со знакомыми земляками не было, и я снова от дождя перешел под крышу автобусной будки. Машинально пробегая известного рода надписи на стенах, попытался углубиться в краеведение. При графе Николае Павловиче Шереметьеве в Юхотской волости было более 20 тысяч душ населения. Почти столько, сколько сейчас в Большесельском и Мышкинском округах вместе взятых. А еще помню, как в 1968 году я встречался с тогдашним директором Новосельской школы, дочкой дореволюционного псаломщика. Она рассказывала, как после революции, во время выборов в учредительное собрание, здесь с большим успехом ораторствовали перед крестьянами эсеры. Юхотская сторона была богатая, хлебная, отсюда выходили мужики в купечество. А за годы советской власти только на территории бывшей «Красной зари» исчезли многие десятки селений. Да, трудно представить сотоварищей Бориса Савинкова на этой лесенке у сельмага. Теперь здесь даже собаки не лают, а попрошайничают. Оторвавшись от невеселых картин русской истории, увидел у магазина двух пожилых женщин. По виду сразу же понял, что они, как и я, ждут автобуса. Они стояли, с любопытством поглядывая на бутылку с пивом и монеты. Быстро перешел к ним и завел разговор. Им — в Девницы. До деревни этой километров двенадцать. О том, что цены на проезд поднялись, они не знают, ездят по удостоверениям — льготницы. Услышав мои дорожные жалобы, тоже засомневались: «А ведь действительно, сегодня пятница, автобус может не остановиться. Народу много». Я прошу: «Женщины, выходите на дорогу, кричите. Шофер ваш, большесельский, остановит! Я впереди, вы и меня втолкнете, мне ехать дальше! Если на паром через Волгу опоздаю — где ночевать?» Это раньше, когда дочка псаломщика здесь директорствовала, в любой дом ночевать пускали. Теперь не те времена. По здешним дорогам, от Углича до Охотина, и ворья много разного разъезжает. Берут все подряд — от скотины до топлива и кончая антиквариатом. Попутчицы советуют: «Вон сколько машин идет на Мышкин, может, кто возьмет?» Впрочем, тут же прибавляют, что «теперь и в попутку сесть опасно». Машин разных «на кресте» останавливалось действительно много. И вылезали из кабин все молодые, круглые и бритые, не похожие на тех, что готовы бесплатно подбросить журналиста. Да и мои знакомые из Девниц, не знавшие цен на автобусные билеты, были в курсе расценок частного извоза. До Мышкина — 120, до Ярославля — 500 рублей. Теперь в любой деревне автомашину нанять можно, только деньги давай. Еще с полчаса мы обсуждали новости. О том, что черный хлеб здесь на рубль дешевле, чем в Мышкине. А был и вовсе по пять рублей за буханку. О том, что председатель здешнего сельсовета Некрасов уже ушел на пенсию, а вот как живет его однофамилец, Некрасов из Большесельской администрации, — не знают. Повздыхали и о рановато умершем местном журналисте и художнике Юрии Гвоздареве. Вспомнили сестер Соловьевых из деревни Дор, у которых дом больше ста лет простоял и все без ремонта. «А теперь и ремонт сделать — денег не хватит!» — уточнили попутчицы. На той стороне дороги появилась женщина с корзинкой клюквы. Предлагает проезжающим. Заулыбались. Клюква «на кресте» дороже, чем в городе, да там и выбрать можно, а здесь — бери, что дают». С клюквы снова затревожились об автобусе. Ягодники уже отошли, грибники тоже, народа меньше едет. Может, все же и остановится?.. Вроде все переговорили. Вот и желанная половина седьмого. А автобуса нашего все нет, небо темнеет, сумерки сгущаются, настроение все хуже. Из Углича только за два часа ожидания прошло два автобуса в Ярославль и один — из Ярославля в Углич. Не обижена большесельская сторона автотранспортом. А в мышкинскую сторону — один в день, и того нет. Может, сломался, колесо спустило? И такое не раз случалось. И тут — выворачивает, родимый! Мигает издали, показывая, что остановится! И выходит народ, и места свободного достаточно, чтобы влезть. Душу путника переполняет ни с чем не сравнимая радость. Пригибаясь, со своего стоячего места он пытается полюбоваться грозно нахмурившимся, но теперь не страшным ему юхотским пейзажем за стеклом. Через полчаса вместе с толпой студентов мы вступаем на волжский паром. В общем, очень довольный вернулся я домой. Большинство транспортных пятниц проходит хуже. А тут ехал большую часть пути даже сидя. Если бы и все время крестные пятницы заканчивались так! Николай СМИРНОВ, Ярославль — Новое село — Мышкин.

ПоделитесьShare on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Email this to someonePrint this page