Три страсти мастера котельной

Зеленый дом на Большой Федоровской ныне выглядит заурядной забегаловкой, где малокультурные граждане пьют пиво пенное под современные ритмы. А лет десять назад это здание было самым настоящим очагом культуры и пользовалось бешеной популярностью у ярославской богемы.

СОВСЕМ НЕ ДИКАЯ «ОРХИДЕЯ» ЗДЕСЬ располагалось фотоателье с красивым названием «Орхидея». И принадлежало оно весьма известному в творческих кругах Ярославля человеку — Владимиру Никольскому. Владимир был работником котельной ОАО «Русские краски», а все свободное время посвящал фотографии и очень редкому по тем временам занятию под названием «культуризм». Выглядел Владимир сногсшибательно — этакий красавец с атлетической фигурой. Но уважали и ценили его вовсе не за внешность. Вся жизнь этого неординарного человека, энтузиаста прошла в бегах по фирмам и кабинетам в поисках спонсоров, которые нужны были, чтобы претворить в жизнь многочисленные идеи и проекты. В непростом ремесле массовика-затейника Владимиру помогал его дар убеждения. Приходилось играть на людских слабостях. Никольский со смехом вспоминает, как однажды ему удалось выклянчить денежки на очередное массовое действо у одного высокопоставленного чиновника мэрии, всучив тому 2 сетки бутылок «Монастырской избы». Но чаще спонсоры разочаровывали — они напоминали кочаны с дырками для глаз, считающие только сиюминутную выгоду. В общем, салон «Орхидея» был единственным выжившим дитем Никольского. Это не было фотоателье в обычном смысле слова. Здесь проводились музыкальные вечера, звучала живая музыка самых разных жанров. На огонек к Никольскому забредали ведущие джазовые гитаристы Ярославля Владимир Сорокин и Валерий Лезов. Сам Владимир освоил синтезатор и наигрывал на нем популярные мелодии. Публика приходила в салон в вечерних туалетах: женщины — в декольтированных платьях, мужчины — в бабочках. В «Орхидее» отдыхали, знакомились, заключали контракты деловые люди, московские банкиры. Последним нравилось то, что в салоне все натуральное — и улыбки, и девочки. Не подумайте ничего плохого, девочками были артистки филармонии. Любой молодой развивающийся коллектив мог здесь заявить о себе абсолютно безвозмездно. Владимир привечал студентов театральных училищ — молодых ребят с раскрепощенными мозгами, кулаками и инициативой, которые ставили в «Орхидее» спектакли, в том числе благотворительные для детей-инвалидов. Сценарии писал осветитель из ТЮЗа Сергей Банный. Но, к сожалению, иногда в салоне появлялись и нечистые на руку люди, шарлатаны. Однажды заявился экстрасенс и скромненько так отрекомендовался: «Лечу все болезни, а вы, Владимир, ко мне людей приводите — с каждого будете иметь стабильный доход». Лекаря Никольский выгнал. Зато дама, увлекающаяся восточной медициной, поселилась в «Орхидее» всерьез и надолго. Однажды она поймала девушку с тугим кошельком, работающую в банке, и стала изгонять из той негативную энергию. Несчастной с каждым днем становилось все хуже и хуже, и Владимир понял, что ее надо спасать. И пригласил он ту девушку к себе в салон, полечиться, так сказать, народными способами. Вкусив сухого вина и конфеток, девица быстро пошла на поправку и стала в «Орхидее» частой гостьей. А потом случилось страшное — дом отняли, а самого Владимира, по его же словам, выкинули те самые новые русские богатеи, которых он привечал у себя. Прийти в себя помогли занятия спортом. МИСТЕР МУСКУЛ Он сызмальства привык таким образом изгонять сердечную боль. В детстве его кумиром был легендарный силач Иван Поддубный. Владимир вспоминает, как мальчонкой тайком от родных купил гирю в 1,5 пуда и тащил ее домой двумя руками между ног. Как выдержал насмешки ехидного деда и на вопрос: «Зачем тебе, дохляку, гиря?» — нашелся что ответить, мол, чтобы кадку с капустой прикрыть. А культуризмом Никольский увлекся в 80-е. Сначала в целях собственной безопасности. В те времена культуризм считался антисоветским занятием, его всячески запрещали. Культуристов — людей, не занятых общественным трудом, холящих и лелеющих свое тело — клеймили как врагов народа. В газетах появлялись разоблачительные статьи о том, как культурист напился пива и штангой размозжил кому-то голову. Владимир хорошо помнит первого культуриста, появившегося в Ярославле. Его звали Валерий Рижка. Валерий был фарцовщиком, сосланным из Прибалтики на поселение. У себя на родине Рижка работал дружинником. Таким образом культуристы покупали себе право заниматься в подвалах. Получив пару-тройку советов от Рижки, Владимир сам стал разрабатывать систему упражнений, занимался по 6 — 7 часов в день. Анаболиками Владимир никогда не злоупотреблял, хоть его часто искушали мираболом. Но все равно его размеры впечатляли — при росте 1,75 см он имел объем груди 127,5. А вот жить в новом теле было сложно. Тело нужно было кормить. В заводской столовой Владимир как сумасшедший скакал с этажа на этаж, набирая по 2 подноса. Пиджаки приходилось шить на заказ. По улицам Владимиру ходить было неудобно — он постоянно цеплял локтями прохожих. Все оглядывались на здорового, объемного парня. Девчонки робко подходили, трогали за плечо и спрашивали: «Вы чем занимаетесь?» В целях конспирации Владимиру приходилось отвечать, что он работает грузчиком. Позже, когда занятия культуризмом стали отнимать слишком много времени, Никольский переключился на восточные единоборства — каратэ и кун-фу. КАЧОК В КИМОНО Каратэ в то время было не менее экзотичным видом спорта, чем культуризм. Школы каратэ существовали полулегально, под видом групп здоровья. Большинство из них были связаны с криминалом. Появление в секции Владимира, качка в кимоно, вызвало гомерический хохот. А Владимиру было очень тяжело: суперобъемы не давали как следует раскрепоститься. В этом смысле восхищали девчонки, расслабленные, гибкие, как кошки. Сражаться с ними было очень сложно. Их удары были хлесткими, неожиданными. Но, как известно, если долго мучиться, что-нибудь получится. К тому же и учитель попался серьезный — некий Вася Сазонов по кличке Васо. Вася был темной лошадкой и по неясным причинам в свое время бежал из Грузии. Но учил Вася толково. Внешним стилем каратэ Владимир овладел легко: набил кулак, развил силу удара, скорость. А вот внутренний ему не давался. Однажды он попробовал разбить кирпичи ребром ладони. Но жуткая боль и хлынувшая ручьем кровь остановили его раз и навсегда. Вообще, каратэ не менее жестокий спорт, чем, к примеру, бокс. Многие каратисты, нанося неверные удары, зарабатывают профессиональное заболевание — туберкулез кости. Словом, поняв, что вторым Джеки Чаном ему не стать, Владимир с каратэ быстро распрощался. ПЛАСТИЧЕСКИЙ ФОТОГРАФ Третьей и самой сильной страстью Владимира стала фотография, которой он увлекся с рождением дочери. Хотелось ловить непредсказуемые моменты детской жизни. Знания он в основном получал в библиотеке, а опыт пришел со временем. Он и до сих пор не расстается со своей старой зеркальной советской камерой «Зенит», к которой прикручивается самодельный объектив. Своей мастерской у Владимира нет, работает в основном на дому. Он считает, что система фотоателье устарела, распугала всех клиентов. Люди старше 40 вообще перестали заказывать свои портреты. По его мнению, нужна совсем иная система фотообслуживания населения по типу семейный врач — семейный фотограф. Фотограф — это своего рода летописец. Его работа сродни тому, как семейные крепостные художники увековечивали дворянские династии. «Конечно, годы делают свое черное дело, но вашим близким вы нужны не только юными», — рассуждает Владимир. И искусство мастера состоит в том, чтобы показать человека привлекательным в любом возрасте. К этому мнению он пришел, сотрудничая с брачными агентствами. Поверьте мне, говорит Владимир, в каждом возрасте есть свой шарм, и даже 65-летние невесты могут выглядеть великолепно. Сначала Владимир, как и все, бегал с объективом за молоденькими интересными девушками. Но девушки его боялись. Виной тому созданный СМИ образ фотографа- маньяка, считает Владимир. К тому же со временем среди девиц все чаще стали попадаться меркантильные особы. На вопрос: «Девушка, можно я вас сфотографирую?» — они отвечали вопросом: «А что мне за это будет?» Совсем другое — зрелые дамы. Владимир вынимает из-за пазухи две фотографии: на одной из них 40-летняя увядающая женщина — налицо дефекты фейса: мешочки под глазами, мимические морщинки, на другой — юная девушка с розовой, как наливное яблочко, кожей. Женщина и девушка — одно лицо. Пластическая фотография сейчас очень востребована. Фотоомоложение — кропотливая работа, на один снимок уходит неделя. На отсутствие клиентов Никольский не жалуется, потому как оценивает свой труд очень дешево. Фотография для него — не способ зарабатывания денег, а увлечение, хобби. Впрочем, все три его страсти — это не только хобби, но и сама жизнь.

ПоделитесьShare on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Email this to someonePrint this page