Пятидесятилетняя ярославна Анна Алексеевна Меркулова из цветущей, обаятельной и энергичной женщины превратилась в инвалида II группы, с разрушенной психикой, в нытика, без желания жить вообще. Вместе со здоровьем у нее отняли веру в справедливость. Уже второй год она, получившая при аварии увечье, не может добиться правосудия. Старший следователь Генеральной прокуратуры Валерий Николаевич Асанов оказался из тех неприкасаемых, для которых как бы и закон не закон, а то самое дышло, которое куда повернешь, туда и вышло.
ДУМАЛА ТОЛЬКО ПРО ВНУКА 22 июня 2003 года Анна Алексеевна находилась на даче с семьей. Это были первые дни отпуска, душа блаженствовала, внук Никита рядом. Настроение было у женщины прекрасное. Запланировали поездку в Санкт-Петербург на 300-летие. Петербург любили. И вот решили себе сделать такой подарок. Жили радостным ожиданием поездки. В этот день муж Алексей, дочь Лена, сын Владимир и внук Никита, не было только невестки, трудились на участке, подсыпали картофель. Вечером всей семьей поехали на своей машине «Жигули» в Ярославль. На заднем сиденье находилась Анна Алексеевна. Уже под Ярославлем, у поселка Нагорное, была трехполосная дорога, ехали как всегда, не поспешали. У поворота на Москву неожиданно на встречной полосе выросла иностранная красивая машина «Мицубиси-Паджеро». Появилась так неожиданно, что избежать столкновения не удалось. В эти страшные минуты Анна Алексеевна думала только о внуке. Четкая мысль появилась и прокрутилась несколько раз: «Сейчас Никита вылетит в лобовое стекло». «Жигуленок» сложился в треугольник, «Мицубиси» лежала на боку. Анна Алексеевна закричала и схватила Никиту. Он плакал. Сын Володя вылез из машины и стал всех вытаскивать. Подбежали другие водители и стали помогать, кто-то звонил на станцию «Скорой помощи» и в дежурную часть ГИБДД. Все в семье Меркуловых были поранены и в шоке. Из «Мицубиси-Паджеро» вылез водитель-мужчина с фотоаппаратом и стал всех фотографировать. Анна Алексеевна больше ничего не видела. Ее увезли в больницу, левая рука у женщины была сломана, сложный оскольчатый винтовой перелом. Первая операция была в тот же день, руку вытянули на спицы. В 11-м часу приехал в больницу муж и сообщил: «Знаешь, кто нам переезжал дорогу? В кого мы врезались? Прокурор из Москвы, следователь Асанов». Следователь Ярославской прокуратуры Даниил Петрович Димитров постоянно успокаивал: не переживайте, поправляйтесь, Асанов виноват, он скоро приедет и рассчитается за лечение. И Анну Алексеевну захлестнула волна благодарности к такому честному следователю из Генеральной прокуратуры. ПОТЕРЯЛА РАБОТУ 1 июля Меркуловой сделали вторую операцию. Определили ее травму как средней тяжести и дали II группу инвалидности. Женщина все лежала в больнице имени Соловьева. После происшествия по закону в прокуратуре Ярославского района должны были завести уголовное дело. Меркулов сходил в прокуратуру, но там ему сообщили, что Асанов уже здесь побывал и забрал водительское удостоверение, которое у него изъяли в момент ДТП сотрудники ГИБДД. Все документы об аварии забрали в областную прокуратуру. Уголовное дело так и не завели. А следователь Димитров все твердил: не беспокойтесь, Асанов приедет и оплатит ваше лечение. Время шло, обеспокоенные Меркуловы наняли адвоката. Анну Алексеевну выписали домой. Делать она ничего не может, рука не работает, висит плетью и болит, спать женщина не может. И вся левая сторона тела от руки будто парализована. Меркулова любила свою преподавательскую работу в гимназии N 3, после аварии она ее потеряла. А вместе с ней и смысл жизни. Дети, внук, семья — да, это важно, но работа есть реализация себя как личности, как педагога. Это еще важнее, и особенно в пятьдесят лет. У женщины и так психологический надлом, а к нему плюсом физические страдания. Жизнь Анны Алексеевны превратилась в ад. Уголовное дело в прокуратуре Ярославского района все не заводили. Следователь все давал обещания, потом ушел в отпуск. А потом Меркуловы получили официальное письмо из районной прокуратуры об отказе в возбуждении уголовного дела. Они написали жалобу в прокуратуру области. 20 августа получили ответ, что постановление районной прокуратуры отменено как незаконное и дело отправлено на дополнительное расследование. После этого уголовное дело завели, но оно тут же рассыпалось из-за отсутствия каких-то особо важных документов. Потом пришло 8 декабря 2003 года, когда стали действовать новые поправки к Уголовному кодексу. Там нанесение повреждений средней тяжести уже не было уголовно наказуемым деянием, а считалось лишь административным. 3 сентября этого года в больнице имени Соловьева Анне Алексеевне была сделана повторная экспертиза полученных травм, которые были признаны уже тяжкими телесными повреждениями. Снова заведено уголовное дело. И следователь Димитров четко и ясно сказал Меркуловым: я вызывал Асанова, взял показания, скоро уголовное дело будем передавать в суд. После этого он вдруг ушел в длительный отпуск. Чуть позже Меркуловы узнали, что старший следователь Генеральной прокуратуры Валерий Николаевич Асанов в августе 2004 года ушел на заслуженный отдых по выслуге лет. Он достойный, кристально чистый человек, 30 лет отработал в Генпрокуратуре. Честь и совесть нашей правоохранительной системы. И еще чуть позже узнали, что Асанов курировал областные прокуратуры Центрального региона, в том числе и Ярославскую. РАЗМАХИВАЛ ПИСТОЛЕТОМ У Анны Алексеевны перелом оказался очень тяжелым, рана все не зарастает. Вставили в сломанную руку спицы, но они не подошли. Пришлось вставлять пластину, импортную и дорогую. Но началось отторжение металла, появились свищи, образовался ложный сустав. Свищ не зарос, и сейчас рука не работает, болит, сон нарушен. А внук Никита после аварии долго заикался. Обиженный на поведение кристально чистого бывшего работника Генпрокуратуры Асанова, Алексей Алексеевич Меркулов к данным ранее показаниям следователю Димитрову дал дополнительные, они находятся в уголовном деле об аварии. «Когда машина Асанова перевернулась, я подбежал к ней и хотел помочь ему вылезти; но когда я подошел к машине, я увидел, что у него в руках пистолет. Каких-либо повреждений у него я не видел. Какой у него был пистолет, не знаю: или газовый, или боевой. Этим пистолетом он размахивал перед нами, этого я испугался, так как вид у него был достаточно агрессивный и вел он себя достаточно нагло. Затем к Асанову подошел мой сын, который работает в УИНе, и попросил его показать документы на оружие, после чего Асанов достал удостоверение и стал тыкать им в нас и говорить, что он прокурор Генеральной прокуратуры. Вообще, когда мы его просили нам помочь вызвать «скорую», он на наши проблемы не реагировал, а достал фотоаппарат и стал фотографировать место происшествия. После приезда сотрудников милиции Асанов стал говорить, что он ехал прямо, а я откуда-то появился. Когда я ему сказал, что он говорит не так, как было, он нахамил мне и сказал, что со мной он будет говорить в другом месте и чтобы сейчас я убирался. Затем, когда я сел в машину к сотрудникам ГАИ, после того как Асанов дал показания, он вернулся и стал говорить сотруднику ГАИ о том, что он хочет дать другие показания, так как он в шоке и сказал не то, после чего сотрудник ГАИ попросил меня подождать и взял новые показания с Асанова, что он говорил, я не слышал. Асанов вел себя достаточно нагло, постоянно показывал, что он работник Генеральной прокуратуры. Даже когда после осмотра места происшествия я вызвал эвакуатор, Асанов пошел к водителю и, дав ему денег в размере 6 тысяч рублей, сказал, чтобы он меня скидывал и брал его, и уговорил его отвезти в Москву, также эвакуатор возил его по всему городу, а меня довезли только до стоянки. Уже после происшествия я встречался с Асановым, это было 17 сентября 2003 года в Ярославле, недалеко от пересечения улиц Свердлова и Республиканской, у бывшего кинотеатра «Арс». Он был с диктофоном. Там мы говорили о ДТП, где Асанов сказал, что даст мне 2000 долларов и, если я не соглашусь, то вообще ничего не получу, так как виноват буду я. Также до этого он мне звонил домой, и я ему звонил. Я говорил, что у меня болеет жена и попросил в счет физического и материального ущерба 4000 долларов. Однако он мне сказал, что у него машина застрахована, а остальное его не волнует. Машина и квартира в Москве у него записаны на жену. И я ничего вообще не получу». До сегодняшнего дня уголовное дело по факту аварии 22 июня 2003 года, при которой пятидесятилетняя Анна Алексеевна Меркулова получила тяжкие телесные повреждения, инвалидность, не завершено и не передано в суд. Свидетели не опрошены. Следователь прокуратуры Ярославского района Димитров находится в отпуске. Никто комментариев по этому делу не дает.
