Тихая, заросшая сорной травой улица, осиротевшие дома, гладь речки не шелохнется. Для кого-то эта затерянная в лесах деревенька — малая родина. Она есть, и как будто ее уже нет…
ПОСЛЕДНЯЯ ОСЕНЬ «Гаснет вечер, даль синеет, солнышко садится…» — все здесь почти по Бунину. В такие вечера Анна Ивановна Громова любит выйти на улицу и погрустить, полюбоваться тем, что останется незыблемым и без нее: ведь не сотрут ни время, ни злые люди красок этого заката, и захотят стереть, да не смогут. Она — последняя хранительница этой красоты. После выхода на пенсию все последние пятнадцать лет отодвигает она решительной рукой прелести петербургской жизни и едет сюда, в свое родовое гнездо, в деревню, которая неприхотливо раскинулась на берегу речки Патры и имеет странную распространенную в этих местах приставку «Дор» — Дор-Патра. Она моет окна, копает огород, сажает цветы и начинает счастливую жизнь в своем гордом деревенском одиночестве. Многим кажется странной и страшной пустынная жизнь этой маленькой хрупкой женщины. А она на все страхи только машет рукой и смеется: — Что у меня взять? Чего надо, я и сама дам. Местные мужики денег на водку попросят — пожалуйста; за стариной как-то горожанин на машине пожаловал — пожалуйста, полазила с ним по чердакам да поветям, ступу с пестом и прялку отдала. Разве мне жалко? Велела еще осенью за горкой приезжать. Денег он мне за все это предлагал, не взяла — зачем, за такую рухлядь, самого его еще кофе угостила. За все годы один только раз обокрали, продукты унесли, так и то деревня быстренько вора вычислила, алкаш из соседнего района добрался — знать, оголодал. Вечерами она включает телевизор и чуть ли не до утра читает газеты, которые пачками покупает на почте. В будущем году ей исполнится семьдесят, барахлит здоровье, и дети изо всех сил противятся таким длительным свиданиям с родиной. Присмотрели ей домик в Новгородской области. — Наверное, это последняя осень, — вздыхает Анна Ивановна. Но я только улыбаюсь в ответ на ее слова, потому что грядки уже подготовлены к следующей весне, выполоты до последней травинки, посажен чеснок, отобран картофель на семена. ИЗ ТАЙНИКОВ ПАМЯТИ В памяти Анны Ивановны хранится живая летопись деревни Дор-Патра. Вот уйдет она, и все исчезнет. Мы никогда уже не сможем рассказать нашим детям об этом маленьком кусочке пошехонской земли. Разрушатся без хозяев последние дома, порастет улица лесом — вот и след простыл. А ведь люди здесь жили веками, любили, рожали детей, растили лен, провожали мужей на войну, правда, обратно встречали не всех. Перед войной жили в деревне девять семей, редкую из них не посетило горе. Так, Анна Тимофеевна Аплетина положила на алтарь Отечества жизнь двух сыновей, а семья Шабановых — всех трех. Когда в 1967 году в Кладове открывался памятник погибшим воинам-землякам, первыми внесли в ограду венок супруги Шабановы. Я это видела, и забыть тот момент невозможно даже по прошествии почти четырех десятков лет. Убили мужа у Нюши Глибиной, осталась молодая вдова с кучей ребятишек. Как сумела уберечь их в голодные послевоенные годы, один Господь знает. Вместе с матерью Анны Ивановны ходили они в барский сад пилить вековые липы, чтобы листья подмешивать в хлеб и заваривать вместо чая… В памяти шестилетней Ани война осталась яркими, будто вспышки, картинками. Вот подъехала к дому бортовая машина, в нее сели сразу трое мужчин, среди них отец, их увезли на фронт. Вот в деревне остановились на постой солдаты, стали делить сухари. Потом приехала полевая кухня, привезла еду, два полковника, которые ночевали у них в доме, дали девочке вареные макароны. Бежала к маме, удивленная и испуганная: — Червяки! Белые червяки! А потом с Семеновского на Пошехонье шла конница: красивые солдаты в буденовках, застегнутые на все пуговицы, будто специально позировали перед сбежавшимися бабами и ребятишками. Детей в деревне было много, так много, что в доме Абрамовых открыли начальную школу, работала в ней молодая учительница Валентина Петровна Иванова. Для многих, в том числе и для Анны Ивановны, образование этим и закончилось: в ответ на слезные просьбы отпустить учиться в Кладово родители приняли решение отдать ее, как самую старшую, в няньки в чужую деревню. Это был путь в самостоятельную жизнь для многих девочек из деревни Дор-Патра. СНЫ В ПРЕДДВЕРИИ ЛЕТА Примерно с середины зимы Анна Ивановна закупает семена, пакует коробки и смотрит сны про родную деревню. Вот вернулся с войны отец, весь израненный, но живой, сел, как до войны, за рычаги трактора или взял ружье, стал промышлять охотой, развел ульи… Умел он мастерить кадки, тачать сапоги, а лучше всего умел дружить — съезжались к нему охотники со всего района. Были в деревне и другие мастера. Павел Антонович Аплетин умел делать дровни, телеги, санки — такие, что и в сельсовет к росписи невесту везти было не стыдно. Женщины в деревне почти все шили, перешивая ребятишкам свою и мужнину одежду. Не бросали стариков, жили большими дружными семьями. Порядки были строгие, власть в те годы не любила шутить с народом. Как-то тетка Саня Кузьминична сушила овины с пшеницей, по неосторожности ли, как ли, но случился пожар — загорелся новый овин, а потом огонь перекинулся на другой сарай, и все сгорело до последней головешки. Сильно горевала деревня, а Кузьминичну осудили, отправили в тюрьму, ее детей — Люду и Мишу — в детский дом. Когда, отсидев положенный срок, вернулась она домой, то забрала к себе и детей, только недолго пожили они с матерью, скоро уехали из деревни и никогда уже больше сюда не возвращались. У детей, выросших в деревне, особой музыкой звучат названия мест и местечек, с которыми связаны многие приключения детства. Есть такие места и в Дор-Патре. Быстринки, Мигуновское плесо, Большой камень, Долгий луг, который славился своими покосами, Ивушкино, где самые, и до сих пор, грибные места во всей округе. Маленькая выгородка, да мало ли еще всего… В деревне всегда занимались личным подсобным хозяйством, на каждом подворье держали коров, телят, овец, кур. А вот свиней или там гусей или уток не держали никогда. Пчеловодство было в почете. Знаменитый пчеловод дядя Коля Шабанов имел обычай — мед от первой выгонки разнести по деревне с поклоном: чтобы не обижались люди, если за лето кого какая пчелка покусала. И в любой год был с медом, потому что на него люди не копили обид и зла. По осени вечерами всей деревней варили в овинах картошку, ели с малосольными огурцами и хрустящими волнушками. И не было ничего на свете вкусней той картошки. Как и в соседних деревнях, устраивали беседы, на которые собирались и стар, и млад. Одни, чтоб на местных красавиц Шуру Новикову, двух Савельевых Зой посмотреть, наряды обсудить, другие — чтоб «Козулю» сплясать, частушек попеть, с милым повидаться. Парни почти все умели играть на гармошке, нигде не учились, а перенимали искусство друг у друга. Ходили на беседы парни и девушки из других деревень, славился гармонист из Кладова Василий Ботин. Умели гулять, умели и работать. Ходили косить до чаю, а потом топили печки, кормили семью и шли работать в день. На свою скотину накашивали с трудом, ощущалась постоянная бескормица, случалось и солому с крыши снимать, на веревках коров подвешивать к соломенным крышам, чтобы до пастьбы дотянуть. В деревне никогда не было бань. Даже очень большие семьи мылись в русских печах на постельниках из соломы, вместо тазов — деревянные шаечки. Белье стирали в щелоке, полоскали на реке, зимой — в проруби. Понятия не имели о перчатках, были крепки и терпеливы, лишь в самые лютые морозы брали с собой горячую воду. Белье сушили на морозе, от этого оно становилось чище и свежее. Собирали в летнюю пору много грибов, которые солили в деревянных кадушках, в таких же квасили капусту и солили огурцы. Летом любимым напитком был квас. Повсеместно гнали самогон, несмотря на запреты властей, умудрялись к престольным праздникам запасти спиртного. Гуляли не один день, ходили в гости друг к другу и в соседние деревни. После посевной на берегу Патры устанавливали длинные столы и гуляли всей деревней. Во время свадеб приходили ряженые, устраивали молодым самые разные испытания, но отличные от нынешних. Например, вносили в дом станок, клали бревно и предлагали молодым распилить его — проверяли, умеют ли работать. Умирать деревня Дор-Патра начала давно. Так и не появились мужики в осиротевших за войну домах. Уезжала и не возвращалась назад молодежь, правдами и неправдами зацепляясь в городе, получая паспорта, мыкаясь по углам, выживая и становясь горожанами, наезжая время от времени в гости или затем, чтобы проводить в последний путь своих стариков. Дома не продавали, их некому было покупать, потому что даже дачники перестали селиться здесь с тех пор, как проложили новую дорогу на Пошехонье, и деревня враз оказалась в глухомани, в лесах. Вот откажется от нее еще Анна Ивановна Громова, и не станет деревни. Будет пахнуть медом иван-чай, зацветет по весне липа, прокукует вдали кукушка, но никто не сосчитает обещанные ею года. Грустно. Валентина ГУСЕВА, Пошехонский район. Фото из архива автора.







