А была ведь деревня хорошая

Тихая, заросшая сорной травой улица, осиротевшие дома, гладь речки не шелохнется. Для кого-то эта затерянная в лесах деревенька — малая родина. Она есть, и как будто ее уже нет…

ПОСЛЕДНЯЯ ОСЕНЬ «Гаснет вечер, даль синеет, солнышко садится…» — все здесь почти по Бунину. В такие вечера Анна Ивановна Громова любит выйти на улицу и погрустить, полюбоваться тем, что останется незыблемым и без нее: ведь не сотрут ни время, ни злые люди красок этого заката, и захотят стереть, да не смогут. Она — последняя хранительница этой красоты. После выхода на пенсию все последние пятнадцать лет отодвигает она решительной рукой прелести петербургской жизни и едет сюда, в свое родовое гнездо, в деревню, которая неприхотливо раскинулась на берегу речки Патры и имеет странную распространенную в этих местах приставку «Дор» — Дор-Патра. Она моет окна, копает огород, сажает цветы и начинает счастливую жизнь в своем гордом деревенском одиночестве. Многим кажется странной и страшной пустынная жизнь этой маленькой хрупкой женщины. А она на все страхи только машет рукой и смеется: — Что у меня взять? Чего надо, я и сама дам. Местные мужики денег на водку попросят — пожалуйста; за стариной как-то горожанин на машине пожаловал — пожалуйста, полазила с ним по чердакам да поветям, ступу с пестом и прялку отдала. Разве мне жалко? Велела еще осенью за горкой приезжать. Денег он мне за все это предлагал, не взяла — зачем, за такую рухлядь, самого его еще кофе угостила. За все годы один только раз обокрали, продукты унесли, так и то деревня быстренько вора вычислила, алкаш из соседнего района добрался — знать, оголодал. Вечерами она включает телевизор и чуть ли не до утра читает газеты, которые пачками покупает на почте. В будущем году ей исполнится семьдесят, барахлит здоровье, и дети изо всех сил противятся таким длительным свиданиям с родиной. Присмотрели ей домик в Новгородской области. — Наверное, это последняя осень, — вздыхает Анна Ивановна. Но я только улыбаюсь в ответ на ее слова, потому что грядки уже подготовлены к следующей весне, выполоты до последней травинки, посажен чеснок, отобран картофель на семена. ИЗ ТАЙНИКОВ ПАМЯТИ В памяти Анны Ивановны хранится живая летопись деревни Дор-Патра. Вот уйдет она, и все исчезнет. Мы никогда уже не сможем рассказать нашим детям об этом маленьком кусочке пошехонской земли. Разрушатся без хозяев последние дома, порастет улица лесом — вот и след простыл. А ведь люди здесь жили веками, любили, рожали детей, растили лен, провожали мужей на войну, правда, обратно встречали не всех. Перед войной жили в деревне девять семей, редкую из них не посетило горе. Так, Анна Тимофеевна Аплетина положила на алтарь Отечества жизнь двух сыновей, а семья Шабановых — всех трех. Когда в 1967 году в Кладове открывался памятник погибшим воинам-землякам, первыми внесли в ограду венок супруги Шабановы. Я это видела, и забыть тот момент невозможно даже по прошествии почти четырех десятков лет. Убили мужа у Нюши Глибиной, осталась молодая вдова с кучей ребятишек. Как сумела уберечь их в голодные послевоенные годы, один Господь знает. Вместе с матерью Анны Ивановны ходили они в барский сад пилить вековые липы, чтобы листья подмешивать в хлеб и заваривать вместо чая… В памяти шестилетней Ани война осталась яркими, будто вспышки, картинками. Вот подъехала к дому бортовая машина, в нее сели сразу трое мужчин, среди них отец, их увезли на фронт. Вот в деревне остановились на постой солдаты, стали делить сухари. Потом приехала полевая кухня, привезла еду, два полковника, которые ночевали у них в доме, дали девочке вареные макароны. Бежала к маме, удивленная и испуганная: — Червяки! Белые червяки! А потом с Семеновского на Пошехонье шла конница: красивые солдаты в буденовках, застегнутые на все пуговицы, будто специально позировали перед сбежавшимися бабами и ребятишками. Детей в деревне было много, так много, что в доме Абрамовых открыли начальную школу, работала в ней молодая учительница Валентина Петровна Иванова. Для многих, в том числе и для Анны Ивановны, образование этим и закончилось: в ответ на слезные просьбы отпустить учиться в Кладово родители приняли решение отдать ее, как самую старшую, в няньки в чужую деревню. Это был путь в самостоятельную жизнь для многих девочек из деревни Дор-Патра. СНЫ В ПРЕДДВЕРИИ ЛЕТА Примерно с середины зимы Анна Ивановна закупает семена, пакует коробки и смотрит сны про родную деревню. Вот вернулся с войны отец, весь израненный, но живой, сел, как до войны, за рычаги трактора или взял ружье, стал промышлять охотой, развел ульи… Умел он мастерить кадки, тачать сапоги, а лучше всего умел дружить — съезжались к нему охотники со всего района. Были в деревне и другие мастера. Павел Антонович Аплетин умел делать дровни, телеги, санки — такие, что и в сельсовет к росписи невесту везти было не стыдно. Женщины в деревне почти все шили, перешивая ребятишкам свою и мужнину одежду. Не бросали стариков, жили большими дружными семьями. Порядки были строгие, власть в те годы не любила шутить с народом. Как-то тетка Саня Кузьминична сушила овины с пшеницей, по неосторожности ли, как ли, но случился пожар — загорелся новый овин, а потом огонь перекинулся на другой сарай, и все сгорело до последней головешки. Сильно горевала деревня, а Кузьминичну осудили, отправили в тюрьму, ее детей — Люду и Мишу — в детский дом. Когда, отсидев положенный срок, вернулась она домой, то забрала к себе и детей, только недолго пожили они с матерью, скоро уехали из деревни и никогда уже больше сюда не возвращались. У детей, выросших в деревне, особой музыкой звучат названия мест и местечек, с которыми связаны многие приключения детства. Есть такие места и в Дор-Патре. Быстринки, Мигуновское плесо, Большой камень, Долгий луг, который славился своими покосами, Ивушкино, где самые, и до сих пор, грибные места во всей округе. Маленькая выгородка, да мало ли еще всего… В деревне всегда занимались личным подсобным хозяйством, на каждом подворье держали коров, телят, овец, кур. А вот свиней или там гусей или уток не держали никогда. Пчеловодство было в почете. Знаменитый пчеловод дядя Коля Шабанов имел обычай — мед от первой выгонки разнести по деревне с поклоном: чтобы не обижались люди, если за лето кого какая пчелка покусала. И в любой год был с медом, потому что на него люди не копили обид и зла. По осени вечерами всей деревней варили в овинах картошку, ели с малосольными огурцами и хрустящими волнушками. И не было ничего на свете вкусней той картошки. Как и в соседних деревнях, устраивали беседы, на которые собирались и стар, и млад. Одни, чтоб на местных красавиц Шуру Новикову, двух Савельевых Зой посмотреть, наряды обсудить, другие — чтоб «Козулю» сплясать, частушек попеть, с милым повидаться. Парни почти все умели играть на гармошке, нигде не учились, а перенимали искусство друг у друга. Ходили на беседы парни и девушки из других деревень, славился гармонист из Кладова Василий Ботин. Умели гулять, умели и работать. Ходили косить до чаю, а потом топили печки, кормили семью и шли работать в день. На свою скотину накашивали с трудом, ощущалась постоянная бескормица, случалось и солому с крыши снимать, на веревках коров подвешивать к соломенным крышам, чтобы до пастьбы дотянуть. В деревне никогда не было бань. Даже очень большие семьи мылись в русских печах на постельниках из соломы, вместо тазов — деревянные шаечки. Белье стирали в щелоке, полоскали на реке, зимой — в проруби. Понятия не имели о перчатках, были крепки и терпеливы, лишь в самые лютые морозы брали с собой горячую воду. Белье сушили на морозе, от этого оно становилось чище и свежее. Собирали в летнюю пору много грибов, которые солили в деревянных кадушках, в таких же квасили капусту и солили огурцы. Летом любимым напитком был квас. Повсеместно гнали самогон, несмотря на запреты властей, умудрялись к престольным праздникам запасти спиртного. Гуляли не один день, ходили в гости друг к другу и в соседние деревни. После посевной на берегу Патры устанавливали длинные столы и гуляли всей деревней. Во время свадеб приходили ряженые, устраивали молодым самые разные испытания, но отличные от нынешних. Например, вносили в дом станок, клали бревно и предлагали молодым распилить его — проверяли, умеют ли работать. Умирать деревня Дор-Патра начала давно. Так и не появились мужики в осиротевших за войну домах. Уезжала и не возвращалась назад молодежь, правдами и неправдами зацепляясь в городе, получая паспорта, мыкаясь по углам, выживая и становясь горожанами, наезжая время от времени в гости или затем, чтобы проводить в последний путь своих стариков. Дома не продавали, их некому было покупать, потому что даже дачники перестали селиться здесь с тех пор, как проложили новую дорогу на Пошехонье, и деревня враз оказалась в глухомани, в лесах. Вот откажется от нее еще Анна Ивановна Громова, и не станет деревни. Будет пахнуть медом иван-чай, зацветет по весне липа, прокукует вдали кукушка, но никто не сосчитает обещанные ею года. Грустно. Валентина ГУСЕВА, Пошехонский район. Фото из архива автора.

ПоделитесьShare on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Email this to someonePrint this page

Переход по сообщениям