Дальним родственником царя назвал в шутку в своем стихотворном шарже «Новорожденный Ренуар» один из коллег преподавателя университета имени Ушинского Евгения Константиновича Романова. На что последний ничуть не обиделся и в свою очередь отшучивается, что, вполне возможно, какая-то мельчайшая капелька голубой романовской крови действительно течет в его жилах. Тем более что и увлечения у них с Николаем II одинаковые — любовь к изобразительному искусству и художественной фотографии.
С КАМЕРОЙ НЕ РАССТАЕТСЯ Были ли кроме царя-батюшки еще среди его прадедов художники, Евгений Константинович не знает. Родился он в семье простых советских интеллигентов — зоотехника, занимавшегося разведением племенного скота в нашем родном крае, и учительницы биологии. Кстати, мама его, Софья Георгиевна, была выпускницей того же Ярославского пединститута, который 40 лет назад окончил и сын. Отца не помнит совсем. Константин Ильич в составе коммунистической дивизии ушел на фронт в первые годы Великой Отечественной и вскоре погиб. А Софья Георгиевна не только в трудные послевоенные годы вырастила детей одна, но и помогла им получить высшее образование. Она же в какой-то степени определила и одно из увлечений сына, подарив ему в седьмом классе на день рождения фотоаппарат — вожделенную мечту большинства мальчишек 50-х. Но если многие из сверстников Евгения Константиновича поиграли в фотографов и бросили, то он, в отличие от них, не расстается с камерой по сей день. Фотографировал в школьные годы, фотографировал в студенческие, а потом уже в бытность свою преподавателем вуза обучал искусству художественной фотосъемки студентов и делал снимки для институтской газеты. Вообще-то фотоэтюд — это не только увиденный глазом мастера и искусно запечатленный миг, но и история нашей жизни, прекрасная в переменчивости и неповторимости своих мгновений. К примеру, как-то отправили Евгения Константиновича на картошку со студентами — всех молодых преподавателей в советские времена гоняли на подобную повинность, — а в один из сентябрьских дней возьми и выпади снег. Молодежь с радостью бросилась лепить снежную бабу. Колоритная такая бабеночка получилась, настоящая, русская и с граблями в руке. На следующее утро не осталось бы от нее, как говорится, и следа, не будь у Евгения Константиновича фотокамеры, а теперь бабе жить в фотографическом виде вечно и радовать зрителей. ФИЗИК И ЛИРИК По образованию своему Евгений — физик. Когда-то преподавал этот предмет в школе N 59, создал в ней электротехническую лабораторию и еще вел радиотехнический кружок на городской станции юных техников. В 70-е — время дефицита во всем — кто только техникой не увлекался. Пацаны собирали приемники, усилители к проигрывателям и магнитофончики собственного производства, записывали «битлов» и «роллингов», а потом крутили их песни в ярославских дворах. А в 73-м, когда Евгений Константинович заведовал лабораторией технических средств обучения на кафедре общетехнических дисциплин, они вместе с заведующим кафедрой Петром Исааковичем Харнашем внедрили в родном пединституте телевизионную замкнутую систему «педвуз — школа». Что это такое? А представьте себе: вы, студент, будущий учитель, сидите в институтской аудитории, но вместо лекции смотрите прямую трансляцию с показательного урока школы N 43. Здорово? И наглядно, и не скучно, и доходчиво. Подобное новшество в те годы редко где можно было увидеть в советских вузах. Это сегодня телетрансляции или телемосты, допустим, из операционных наших ярославских больниц во все уголки необъятной России стали обыденным явлением, а тридцать лет назад техника еще так далеко не шагнула. В 84-м Евгений Константинович вместе со Львом Григорьевичем Кудрявцевым и Олегом Валентиновичем Силантьевым продемонстрировали изобретение студенческого конструкторского бюро — радиоуправляемую систему техническими средствами — на Всероссийской научно-технической выставке и привезли в родной город диплом. А система та — прототип сегодняшних «лентяек» к нашим телевизорам, видикам и музыкальным центрам, которые мы с вами включаем на расстоянии, не вставая с кресел и диванов. Но все же в душе Евгений Константинович лирик. Причем в самых различных проявлениях — создает прекрасные флористические картины, подбирает к каждой поэтические четверостишия из Есенина, Тютчева… Но если строк подходящих у известных певцов родной природы не находит, то сам берется за перо. И, на мой взгляд, кстати, не совсем чуждый поэтическому творчеству, неплохие лирические строчки из-под этого пера проистекают. ВОЙТИ В КАРТИНУ Посмотрите, как поэтично он описывает еще одно из больших увлечений своей жизни — флористику: «Композиция из флористики — это часть того, что мы видим, кусочек жизни. И от того, насколько удачно обыгран этот кусочек, зависит его художественная ценность. Выразить душу картины, то есть раскрыть природными средствами внутренний мир ее — вот главная цель истинной композиции из флористики. Хороший пейзаж оказывает на зрителя эмоциональное воздействие, помогает видеть и понимать прекрасное в природе. Утренние зори, осенний лес, зимние пейзажи — чье сердце не трогают эти картины!» Пять лет назад картины Евгения Константиновича Романова, выполненные им не ради наград или наживы, а по велению души, демонстрировались в городском выставочном зале имени Нужина. Его пейзажи — это его видение очарования русской природы. Он конструктор ее красоты. И его художественные эксперименты придают известным, порой обыденным пейзажам новое звучание, созвучное мелодии его влюбленного в родной край поэтического сердца. Флорист считает, что обычная картина статична, но, если ей придать объемность, она оживет. В нее можно будет войти, посидеть на пенечке среди лужайки или на камушке над заросшим прудом. Зрительно, конечно, и в воображении нашем. В ход идут кора и мох, веточки берез и сосен, камушки и песок… Здесь фантазиям художника поистине нет границ и предела. Например, с полотна «Морозная тишина» с тютчевскими строками на обороте: «Чародейкою-зимою околдован лес стоит…» — реалистично свисают заснеженные ветви. Так и хочется стряхнуть с них белый пушистый снежок, который Евгений Константинович смастерил из обыкновенной шпаклевки и эмульсионки. Картины свои Евгений Константинович дарит друзьям, и они растекаются по белу свету, одна даже в Канаду уехала на постоянное место жительства. А еще они украшают коридоры и аудитории родного университета. Правда, недавно две из них украли какие-то неизвестные воришки, но этот трагикомичный факт, я думаю, как нельзя лучше свидетельствует о признании художественного таланта Евгения Константиновича Романова и любви народной к его произведениям.
