— Как раньше парни в армию-то рвались! Почетно было. Кого не брали, те переживали шибко, их ведь и звали-то в деревне — браковка, так и пели на беседах: «Эта хилая браковка еле ноги волочет…» А теперь что делается? — так или примерно так рассуждает сама с собой моя восьмидесятилетняя мама, грея на печи свои старые кости.
Деревенские в плане службы намного патриотичнее городских и дурью насчет откосить от армии не маются — служат наши парни чинно-благородно. Есть, правда, другая беда — обнищала деревня. Появились допризывники, которым до военкомата не в чем доехать. Но мир не без добрых людей. Говорю неголословно, есть тут у нас один такой допризывник — и весь-то метр с кепкой, но Родина, оказывается, без его защиты никак обойтись не может. Пришлось парня всем миром в армию собирать, благо сам он полон решимости долг свой отдать: где соседи, где все тот же военкомат приодели, снарядили. Председатель колхоза по такому случаю родителям даже деньги авансом разрешила дать, чтобы была у парня и отвальная — нельзя же нарушать традицию. Когда на столе появилось спиртное в большом количестве, да еще с закуской, сам будущий солдат, и родители, и гости к утру позабыли, по какому случаю собрались, и дружно легли спать. А когда проснулись и вспомнили, автобус с пошехонскими ребятами уже покинул пределы района. Что ж, и небывалое бывает.
