Две железные кровати, две голые взлохмаченные куклы — вот и все богатство Пети и Алены. Да и то не мамой с папой нажитое, а больничное.
В ГАВРИЛОВ-ЯМСКОМ стационаре брат и сестра проходят обследование перед направлением в детский дом. Аленке три годика, Пете — четыре. Оба рыженькие, напряженно смотрят исподлобья и словно ждут удара. Как мечущиеся в испуге зверьки-лисята, у которых убили маму. Силен у животных материнский инстинкт: малышей на произвол судьбы не бросают. Другое дело — люди: в малейшие силки жизни угодят — и пропади все пропадом. В Гаврилов-Ямском районе, как и по всей России, матерей-кукушек немало. — Была у нас лет пятнадцать назад многодетная женщина, — рассказывает педиатр с тридцатилетним стажем Татьяна Николаевна Бондаренко. — Семерых ее сыновей-дочерей в детские дома устроили, так она еще двоих в подоле принесла. А сейчас уже ее старшие дочки своих детей бросили. Одна пятым беременная ходит, а четверых уже в роддоме оставила… Страшна она, кукушиная преемственность. Многие и не вспоминают, что где-то на земле их дети бедуют. Вопрос «рожать — не рожать?» и вовсе не стоит. Конечно, рожать, ведь за это государство деньги дает. А потом ему же, государству, проще простого живой подарочек преподнести — справится, никуда не денется! У Алены и Пети мама молодая, говорят, погулять любит. Дети подождать могут, а молодость-то проходит! В далекой деревне неподалеку от Ильинского-Урусова остался их дом без света и отопления. Мама, по слухам, еще не совсем от детишек отказалась, надеется, пока погодки в детском доме поживут, работу найти. Чтобы быт обустроить, чтобы детишкам что покушать было. На вопросы о маме Петя не отвечает, а вот на вопрос: «Что ты больше всего из еды любишь?» — зло выдает: «Да ни х… у нас раньше не было!» Четыре года мальчишке.







