— Лучше бы я сгорел, чем так мыкаться, — так горестно подытожил свое настроение беженец из Казахстана Александр Сухоносов.После пожара, случившегося в их доме N 3 по Пролетарской улице на рассвете 23 февраля, 12 семей остались без крова.
Теперь его дом на территории пивзавода, там, где он работает. Александр благодарит Бога, что у него есть работа. Тяжелее его матери, Надежде Петровне Сухоносовой, приехавшей к сыну в гости из Казахстана. У нее сгорели и вещи, и документы. А что могут у нас предложить людям без российского гражданства? Только самую малость: приодеть чем Бог послал, накормить, на какое-то время дать пожить в центре социального обслуживания населения «Милосердие». А пока бабуля регулярно бегает на пепелище и думу думает, как дальше жить — доживать свой век. Когда-то теперь она попадет в свой Казахстан без документов? В СТЕНЕ ДЫРА Долго придется задаваться подобными вопросами о доме и другим погорельцам. Пока еще большинству из них негде жить. От первой радости, что их не оставят в беде, не осталось и следа. В администрации округа выдали на каждую семью по пять тысяч рублей. В центре «Милосердие» обеспечили одеждой, обувью. Правда, обувь кому маловата, а кому и как лыжи на ногах, например, Любе Виноградовой. Но она и этому рада, не босиком же ходить. Все оформляют документы. Фотографии им сделали бесплатно в компании «Вектор-СВ». А вот оформление паспортов — без скидок на обстоятельства, за свой счет. Сложнее вышло с обещанным администрацией города жильем. Жаркие обещания остыли, и пришло время холодной реальности. По словам пострадавших от пожара, большего предложить им не могут. Алексею Грудину с четырехлетним сыном Данькой, у которого сгорели жена и двухлетняя дочь, дали комнату с подселением в трехкомнатной квартире N 10 по улице Ярославской, 39б. Эту квартиру сложно назвать жильем. Хуже, чем была сгоревшая. Это просто ужас, но расположенный ближе к администрации города. На кухне окно заколочено фанерой, а под ним в стене зияющая на улицу дыра. В коридоре со стен и потолка обваливается штукатурка. Упал от старости электросчетчик, проводка вся сгнила. Сестра вдовца Екатерина Виноградова взяла маленького Даньку к себе, не решившись оставить жить ребенка в таком, можно сказать, отхожем месте. И это не преувеличение, потому как скотина у рачительного хозяина живет в лучших условиях. У сестры самой четверо детей, и еще три брата живут с ними в квартире на улице Депутатской, 18. Но Екатерина не намерена оставлять в беде сироту Даньку. Молодая семья Рассуждай с двумя маленькими детьми живет в комнате общежития N 32. А вот их родителям ничего пока не предложили, потому как отец с переломами ног и ожогами лежит в больнице. И надо ждать его выписки. Их несовершеннолетняя дочь находится в центре социальной помощи семье и детям, точнее, в приюте. Один из погорельцев Вадик Лукичев перебрался за Волгу. Не знают ничего о судьбе жильца из квартиры N 26 Сергее Латонине. Старшая по дому Вера Грудина предполагает, что он даже пять тысяч не получил, и неизвестно, в какой теперь теплотрассе ночует. Семья Смирновых обосновалась у матери. Семья Сизовых — в красном уголке общежития на улице Моторостроителей. На работе, в придорожном «Автосервисе», живет Василий Крылов из квартиры N 34. В многодетной семье из квартиры N 32 проблемы другого рода. Женщина-сожительница, прописанная в другом месте, теперь не может получить статус погорельца. Им предложена квартира на улице Ярославской, которая почему-то вдруг оказалась приватизированной. Приватизированной оказалась и 30-я квартира в доме N 39 по Пролетарской улице. Семья Веры Грудиной написала заявление в жилищную комиссию ТМО на получение этой однокомнатной квартиры на четырех человек. Вставив дверной замок, радовались они только один день. Записка с угрозами взлома двери с участковым, если они не уйдут, заставила семью ретироваться восвояси. На следующий день начальник жилищного отдела ТМО Вера Дмитриевна Федорова сказала, что квартира уже приватизирована, и даже показала документы на приватизацию. — Когда успели все это сделать? И как эта квартира, принадлежавшая ранее некоему Утюгову, попала к дельцам? И для чего надо было нам предлагать чужое жилье? — обиженно вопрошали погорельцы Грудины. После этого Грудиным был предложен другой вариант жилья. Их ожидала квартира N 10 в несгоревшей половине дома, фактически превращенная в свалку. Полы там проваливаются, нет ни обоев, ни электропроводки, ни отопления. Это квартира неблагополучной семьи Шишиных. Мать умерла, отец вечно скитается по тюрьмам. Двое сыновей тоже сидят, один придет уже в марте. За ним должен вернуться в родные пенаты и второй. Их сестра учится в Рыбинске. Все они имеют право на проживание в этой трущобной квартире без элементарных удобств. Там два раза был пожар, который тушили соседи. Это жилье не рискуют занимать даже бомжи — брезгуют. Именно его и предложили Грудиным. Безусловно, их такой вариант не устраивает. А что делать, не знают… ПОГОРЕЛЬЦЫ В КВАДРАТЕ Не знают, что делать, и в семье Виноградовых из 35-й квартиры. Дело в том, что горят они уже второй раз. Первый раз — в 1998 году. Тогда они жили в доме N 16 по Пролетарской улице. Дом тоже своего рода барак на несколько семей, но более благоустроенный, чем ныне сгоревший. После того пожара их поселили на Пролетарскую улицу, 3. Денег в администрации города тогда дали 500 рублей на каждую семью. Составили смету на ремонт полученного жилья, равную 17 тысячам рублей. Но получили Виноградовы несколько досок и за свой счет привели в более или менее божеский вид квартирку в очередном бараке. Другим жильцам-погорельцам и того хуже: люди в основном преклонного возраста. Так и не дождались они нормального жилья. Кто уже на кладбище покоится, кто в тульмовских трущобах доживает свой горестный век. Один мужчина не пожелал ехать во временное жилье и остался жить в своем гараже, где и погиб — убили. Пугает такой факт Виноградовых. Они тоже писали заявление в жилищную комиссию ТМО на двухкомнатную квартиру N 15 в доме N 9 по Пролетарской улице. Радовались. Но оказалось, что там живет семья с несовершеннолетним ребенком. И выселить их можно только через суд. Временный второй вариант оптимизма не прибавил — улица Луначарского, 88, квартира N 2. Это квартира Зайцевых. Долга по квартплате здесь нет, но по причине ужасного состояния здесь никто не проживает. Полы уже разбираются, нет электропроводки, батарей и, естественно, нет отопления. Где теперь жить? Как жить? И в чем виноваты дети сгоревшего дома? Погорельцам с Пролетарской непонятно. С ПАДАЮЩИМИ ПОТОЛКАМИ Пяти тысяч рублей погорельцам катастрофически мало. Ну что на них можно купить людям, у которых сгорело все добро? В семье Грудиных из 28-й квартиры сыновья 15 и 19 лет выскочили в одних трусах. Мать им купила обувь. На этом запас денежной помощи истощился. Муж Владимир сломал на пожаре ногу, теперь в гипсе. Когда еще сможет выйти на работу? А приживаются теперь они у родственников: их четверо и родственников столько же. На какое-то время их принял брат из 9-й квартиры злополучного дома N 3 по Пролетарской улице, часть которого не успела сгореть. Условия и здесь не лучше. Полы сгнили и проваливаются, в таком же состоянии и потолки, электропроводка. Вторая комната уже не пригодна для жилья, дряхлые полы выдерживают только собаку. Так и ютятся все восемь человек в одной комнате с падающими потолками и гнилыми полами. На ОАО «ТМЗ», где работает Владимир Грудин, ему предложили взять ссуду, которую он должен погасить в течение двух месяцев. И это при его зарплате 5 тысяч рублей. Нереальный срок, посчитали погорельцы. А заводской профсоюз обещал выделить 800 рублей, не более. А ведь не все погорельцы в этом доме имеют работу. Как им выжить? На чью помощь надеяться? Даже при условии устройства на работу на тутаевские зарплаты не прожить достойно. Неужели девять детей из 12 сгоревших квартир и их родители будут мыкаться по времянкам и проклинать белый свет? От страха за свою жизнь жильцы трех несгоревших подъездов собирают узлы с пожитками и перебираются к родителям. Это самый лучший вариант для тех, у кого они есть. Тяжело жить со страхом и под страхом. А приходится!







