Дорогая редакция!Я пенсионерка, имеющая фармацевтическое и врачебное образование. Проработала врачом 40 лет, сейчас на пенсии. Обращаюсь к вам в надежде поднять проблему засилья поддельных лекарств, что является преступлением против недужного человека, проблему растущего недоверия к аптекам.
В ТЕЧЕНИЕ четырех лет я болею деформирую- щим артрозом на фоне тотального остеохондроза и спондилеза, без палки шага не могу сделать. Зимой по снегу вообще ходить не могу: болят все кости из-за остеопороза. Помогает мне социальный работник. За время болезни я пыталась лечиться, но мне попадались одни фальсифицированные препараты. Капсулы «Структум» — цена более 400 рублей за флакон, «Терафлекс» (куплен в Ярославле) — цена около 500 рублей, всякие гели, мази, которые должны моментально всасываться, но совсем не втирались в кожу. Поскольку из-за отеков я принимаю мочегонные препараты, должна компенсировать потерю солей калия, принимая аспаркам. Но аспаркам — это таблетки и при выдавливании рассыпаются в пыль. Эффекта от них никакого. Раньше 1/2 таблетки валидола снимала боли в сердце, сейчас надо брать 1 — 2 таблетки и так далее. Наконец за 4 года мне выпала удача — купила «Кальцид», от применения которого почувствовала себя лучше. Исчезли боли в костях, появилась опорная сила в позвоночнике и суставах. Когда флакон таблеток, купленный в государственной аптеке поселка Петровск, закончился, я попросила соцработника приобрести там же еще флакон, но он уже оказался подделкой. Препарат, приобретенный в частной аптеке Петровска, тоже подделка. Тогда купила в этой же частной аптеке отдельно витамин D3, который является жирорастворимым и выпускается в спиртовом и масляном растворе. А на купленном флаконе обозначено — «водный раствор» и назван «Аквадетрим». Звоню в аптеку: как этот витамин может быть водным раствором, если он в воде не растворяется? Отвечают: «Мы тоже удивлены». В аннотации: «утверждено фармацевтическим кабинетом Минздрава». Вот на каком высоком уровне начинается контрафактная продукция! Лечиться буквально нечем. Куда деваются и где оседают настоящие лекарства? Врач ставит диагноз, назначает лекарства. Думает, что больной лечится, а тот, принимая подделку, запускает свое состояние. Развиваются осложнения. У больного возникает недоверие прежде всего к врачу. Сатирик Надежда Тэффи когда-то писала: «Читатели газет — глотатели пустоты». А в настоящее время можно так сказать о лекарствах: «Потребители лекарств — глотатели пустоты!» Это в лучшем случае, а в худшем — глотатели токсичных веществ. За рубежом за подделку лекарств грозит тюремный срок до 10 лет, а у нас в законодательстве даже статьи за это преступление нет. Дума за 14 лет своей деятельности не удосужилась принять этот закон. Как можно при таком состоянии фармации думать о сокращении сроков стационарного лечения до 5 дней (как предлагает министр Зурабов)? В советские времена к аптекам было стопроцентное доверие. Даже поговорка существовала: «Точно, как в аптеке!» Работники аптек превратились в безмолвных и невольных соучастников преступления. Они смотрят на поступающую партию лекарств как на товар, называют лекарства товаром и видят свою задачу в его реализации. Аптеки должны иметь аппараты, выявляющие подделки, но их нет. Фальсификация лекарств — это преступление против недужного населения, по цинизму равное торговле детьми на органы. И при обилии рекламируемых лекарств лечиться нечем. С уважением Т. КАПОРЦЕВА, пос. Петровск, Ростовский район.
