— «Нас оставалось только трое из восемнадцати ребят…» — так в песне поется, так и по жизни произошло: восемнадцать нас, мальчишек, ушло после десятого класса на фронт, а вернулись трое, — рассказывает Николай Васильевич Беспалов, рассматривая потемневшую довоенную фотографию, где рядком сидят его одноклассники. — Где-то тут и Лена…
Нет, не увидел Лены, той самой девчонки-одноклассницы, с которой потом, уже после войны, повстречался и прожил целую огромную жизнь и которая родила ему трех дочерей и сына. Может, зрение подводить стало, а может, и не было ее в тот день, когда в школу пришел фотограф. Не прошел по здоровью ни в авиационную часть, ни в танкисты, написали в военкомате — на курсы шоферов, в 9-й отдельный учебный полк, а после них — в 70-ю отдельную ударно-прорывную армию, которая формировалась в Свердловске — вся она полегла под Курском… Так что война для новобранца Беспалова, паренька с рабочей окраины города Иванова, началась на Урале. Никогда не думал, что всю страну, да что страну — пол-Европы, проедет на колесах огромных по тем временам машин, «студебеккеров» и ЗИСов. Не по гладким трассам — по полям, по болотам… — Мы вели машины, объезжая мины… — цитирует он, скупо подбирая слова к характеристике тех суровых лет. — Что перевозили? Пехоту, мины, снаряды к «катюшам». С «катюшами» — бок о бок всю войну. Чтобы обеспечить им беспрерывную огневую работу. Ничего особенного, по его словам, рядовые чернорабочие войны: их запасный спецполк из резерва по особому приказу бросали туда, где жарче всего. А если учесть, что в его военных «путевых листах» значатся такие вехи, как Белгород и Орел, затем — Курск и Брест, то не потребуется комментариев — кому неизвестно, что жарко было везде, и не было никакого затишья, и вся земля — сплошная воронка, вспахана снарядами, промочена кровью, густо засеяна павшими в неравной смертельной схватке. — Бывало, и меня засыпало землей, всякое было, — надолго задумывается Николай Васильевич. — Помню, в 43-м в январе раз помылись перед боем, а потом — непрерывный боевой марш, и только в мае смыли грязь военных дорог, мылись прямо в весенних лужах, невзирая на весенний холод. В марте чуть не умер. Раненые были свалены буквально в груду, а ко мне брюшной тиф привязался. И не видеть бы света белого больше, но заметила меня молодая девчушка-санитарка, вытащила, с ложечки кормила и выходила. На войне как на войне. Ничего, вытерпели. Было у всех нас одно большое дело — победа. Как радовались, когда миновали родную границу и вступили в Варшаву. Гордость у всех была неподдельная — Родину спасли! Военная дисциплина сурова, но мальчишки есть мальчишки — ведь когда кончилась война, ефрейтору Беспалову едва стукнул двадцать один — азарт и жажда приключений все равно присутствовали в каждом. Однажды доставляли разведчиков, провожая их в расположение противника, не заметили в темноте, как проскочили вражеские посты, опомнились, когда увидели совсем рядом немецких солдат. Нет, не испугались, ввязались в драку, разметали фашистов гранатами, вырвались и разведчиков к месту доставили. — Страшно ли было мне? — отвечает Николай Васильевич на мой вопрос. — Нет, мне было проще всех. Семьи не было. У меня мать умерла, когда мне едва стукнуло пятнадцать, а отец на фронте воевал, убили его на войне. По мне некому было горевать. Вот другим, у кого дома остались жены, ребятишки, тяжело было, они горевали, страшились жизнь потерять, дом осиротить. А мне что, убьют — и ладно. Только помню: всегда есть хотелось… Война всем плохая была — и нам, и немцам. Ведь тоже люди. Они сначала только были смелыми и сытыми, а потом, когда им зубы пообломали, заставили обратно идти по ими же сожженным и разрушенным городам да деревням, и им стало плохо, и их война покалечила. Война войной, а он был романтиком, любил литературу, зачитывался классикой, стихи писал. На фронте дневник завел. Записывал все, что видел, надеялся, что пригодится. Да не случилось. Попал злосчастный дневник к особисту. Прочитал он его от корки до корки. Позвал ефрейтора: — Ты писал? — Я, кто же еще! — Давай, друг, вместе его сожжем, и ни ты, ни я его не видели. Разве не знаешь, что этого делать нельзя. С понятием оказался особист, а то бы не сдобровать ефрейтору. Что не так — и трибунал. Как рассказывает Николай Васильевич, все части, которые прошли по Европе, в дальнейшем расформировали — слишком много знали солдаты, прошедшие по чужому миру. Слишком бдительны были командиры… Победу объявили ночью. Вдруг нещадная пальба из всех орудий началась, повскакивали все: что случилось? Победа! Все смеялись и плакали от счастья. Все знали: скоро домой. Но из Германии солдата Беспалова вместе с товарищами повезли на Восток — сами ехали, на своих уставших боевых машинах, подлеченных, подремонтированных на немецкой земле. Ехали, охраняя боевое знамя полка. Думали, что ждет их Дальневосточный фронт, но докатили лишь до Урала — не пришлось с японцами повоевать, капитулировала Япония. Но прослужил солдат еще целых два года, пока в 47-м не вернулся в родное Иваново. Родительский дом встретил пустотой. Но нашел себя в мирной жизни ефрейтор Беспалов, грамотный, сильный, расторопный, образованный. Ведь 10 классов за плечами, а это тогда было — о-го-го! Устроился на химический завод кочегаром, принялся за учебу. И женился на однокласснице Лене, которая в то время училась в автомеханическом техникуме. А вскоре молодая семья переехала в Ярославль — по месту распределения Елены Петровны. — Иду по Ярославлю и вижу: огромные трубы дымятся. Даже никуда заходить не стал — это как раз по мне, подумал, — рассказывает Николай Васильевич, — здесь как раз и есть настоящая жизнь, настоящая мужская работа. Эти трубы ТЭЦ N 1 и стали судьбой: с 1952 года трудился он на этой станции до самого выхода на пенсию. — Ушел, — говорит, — когда последнюю лопату твердого топлива бросили в котел — котлы стали переводить на природный газ, реконструировать их, а нас, старую гвардию, отправили домой, на заслуженный отдых. А исполнился ему тогда 71 год. Большая трудовая жизнь прошла. Начал машинистом котла, а закончил свою трудовую биографию начальником смены котельного цеха. Трудовая книжка его распухла от записей о награждениях и поощрениях, рядом с боевыми медалями и орденом Отечественной войны II степени лежат награды трудовые — знаки «Почетный энергетик» и «Ветеран труда», почетные грамоты, фотографии, на которых запечатлены самые важные события трудовой и личной жизни. Спасибо тебе, ветеран, за доблестный труд и Великую Победу. На снимках: Николай Беспалов (слева) с однополчанином-земляком Николаем Петровым; он же в наши дни.







