Солдатская прачка

ДЕВОЧКА НА ВОЙНЕТасе еще не было тринадцати лет, когда началась война. Впрочем, она и до войны успела хватить горюшка.Жила их семья в Новгородской области, в деревне Костино Любитинского района. Семья большая, и все, как говорили тогда, не приверстаны.

Только старшая сестра Катя вышла замуж в деревню Остров. Мальчики, Саша и Вася, учились в районном городе Пушкине, что под Ленинградом. Вернее, стали учиться, когда беда заглянула в родительский дом. Сначала в 1937 году, когда на лесозаготовках умер отец семейства, и потом спустя три года, когда скончалась мать. Вот тогда и приняла на себя обязанности по воспитанию сестер и братьев старшая сестра Екатерина Ивановна Прудова. Перевезла она детвору в свою деревню. Братьев сразу же определили в ремесленное, сестры работали в колхозе, Тася помогала по хозяйству. У Екатерины Ивановны свои дети, и накормить всю ораву было весьма проблематично. Уже до войны знала Тася, как испечь хлеб из горстки муки с примесью картофельных очисток, которые сначала сушили, а потом мололи на ручной меленке. И этого хлеба не ели досыта. А потом началась война. Как-то сразу исчезло из продажи все, что можно было еще месяц назад купить. Над их деревнями летали фашистские самолеты бомбить Ленинград. Фронт все приближался и приближался. Осенью зарево от пожарищ опаляло небо темно-красным светом. Фронт находился в полусотне километров, и в их маленькой деревушке были слышны взрывы и обстрелы. Тася ходила в школу только один год. Старшая сестра ее утешала: «Вот полегче будет, врага разобьют — и в школу пойдешь, ты смышленая, ты догонишь». А какое там полегче, если война… Как прожили первый год войны, Тасе страшно было вспомнить. Начался второй год, в деревне разместилась воинская часть. Солдаты отрывали от своего скудного пайка кусок хлеба, давали ребятам. В доме сестры поселился капитан. Тася подходила несколько раз к нему и просила: — Дяденька капитан, возьмите меня в часть, на работу. Не бойтесь, я смелая, я и в разведку пойду, если пошлют. Капитан глядя на девочку, отвечал отказом, думая: «Еще того не хватало, чтобы дети воевали». Но девочка, худенькая, маленького росточка, не отступала от своего: — Дяденька, мне скоро четырнадцать лет будет. — И когда же, лет через пять? — 26 октября 1942 года. Офицер в этот же день спросил тетку о Тасином возрасте, та подтвердила правильность ее слов и добавила: — Сирота она. Еда, сами видите, какая, вот и не растет. Теперь уже капитан просил у высокого начальства за девочку, и 16 сентября 1942 года ее зачислили в часть. Тася помогала на кухне, чистила картошку, мыла, стирала. Но самым большим «удовольствием» было доставлять пакет в штаб. Восемь километров она птицей летела — так было страшно идти лесом. Через год ее зачислили на полное довольствие, перевели на казарменное положение. В банно-прачечном отряде она была самая маленькая. Их отряд следовал за фронтом. Привезли в Нарву, потом отправили в Эстонию, оттуда — на остров Дага. По Балтийскому морю плыли на барже. Раз волной баржу оторвало от катера, а они и плавать не умеют, и имущество надо сберечь, потому что оно для них как винтовка для бойца. Когда уже с жизнью попрощались, повернул ветер — и баржу прибило к берегу. На острове пробыли до 1944 года. Ох и повидала тогда Тася ужасов. Рубашки, гимнастерки, брюки, нательное белье в крови, во вшах. А вши, словно божьи коровки, крупные. Тасю оберегали женщины постарше. Увидев, что она состирала пальцы до костей, отправили в сушилку. Норма была пятьсот пар белья развесить, высушить, а потом спустить вниз на глаженье. Победу они встретили в Таллине. И было ей тогда только семнадцать с половиной. После Победы они стали, как вольнонаемные, получать деньги за работу. Женщины и девушки рвались в Россию, им было куда ехать, а Тасе — некуда. Сестра с ребятишками перебивались с хлеба на воду, на двоих братьев пришли похоронки. ЛЮБОВЬ НЕЧАЯННО НАГРЯНЕТ За Таллином, в местечке Тейла, стояли бойцы автобазы. Девчонки ходили туда на танцы. Играл на баяне танкист Федор Греков. Приглянулся он Тасе — танцует с другими, а в его сторону поглядывает. Только сердце печалилось: разве он на такую посмотрит? Ботинки 41-го размера, гимнастерка с чужого плеча, юбка стираная-перестираная. Не было по ее росту обмундирования. Стала экономить на питании, откладывать деньги на платье и туфельки. Наконец пришла на танцы во всем гражданском. Федор уже несколько раз провожал ее и шептал в маленькое ушко: — Тася, вот отпустят меня, и поедем мы с тобой в деревню Хонятино, что под Ростовом Великим. Земля у нас там черная, все родит, заживем с тобой. — Ты у матери спроси сначала, примет ли она меня. — А я уже ей написал о тебе. Рассказывала Тася о нем своим подружкам фронтовым, а те смеялись: — Столько таких дурочек, как ты, уже было! Довезет до вокзала и оставит. А ей хоть бы и так — вл

ПоделитесьShare on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Email this to someonePrint this page

Переход по сообщениям