Еще 4 июня, когда я утром начал окучивать картошку, увидел у забора между кочками сразу двух ежей. Они, точно узнав, что я пишу для рубрики «Окно в природу», разыграли передо мной небольшое представление.
ОДИН, поменьше, громко пыхтел и подтыкал носом другого, не обращая на меня никакого внимания. Другой замирал на месте и томно утыкал голову в траву. Сначала я подумал, что он умирает от какой-либо болезни. Лишь потом, поговорив со знатоками, выяснил, что болезнь здесь любовная: пыхтело, тот, что поменьше, приставал к самке и уговаривал ее на своем ежином языке строить новую семью. Самка, однако, была благоразумнее. Услышав, что я иду по тропке, она бросилась в траву. А пыхтело не обращал на меня никакого внимания, так увлекся своей игрой в поддавки носом. Лишь мимоходом глянув на человека, спугнувшего его подругу, он поковылял за ней. И тут я заприметил, что пыхтело как-то странно припадает задом на правую сторону. Присел и рассмотрел, что вместо одной задней лапки у него культя, оставшаяся только по колено. Он и ковылял на ней. Я пожалел пыхтелу, поудивлявшись его энергии и напористости. Лишь позднее узнал от специалистов, что начало июня для брачных игр у ежей — время уже запоздалое. Может, это простительно для инвалида? Потерял лапку наверняка он в капкане, поставленном соседом на крысу. А недавно я снова встретил трехногого кавалера у себя в огороде. Он охотился, по всей вероятности, за лягушками. Увидев меня, спрятался в осоке и долго следил оттуда за мной черным глазом.
