Застать на месте актрису театра и кино Екатерину Редникову практически невозможно, так как в Москве она бывает лишь наездами. А если и выбирается в родной город, то старается использовать каждую свободную минуту для… работы. Такой уж она человек: для нее на первом месте долг актера.
Когда мы созванивались за два часа до интервью, Екатерина была в пути: с озвучивания роли — на переговоры об очередных съемках. Именно о новых работах, а также обо всем, чем дышит и живет сегодня творческий человек, мы беседуем с Катей Редниковой. — О ваших ролях в новых картинах мы узнаем из рецензий кинокритиков. А что же с театром? — Так получилось, что в какой-то момент от театра я, к сожалению, отошла и сейчас занята в одном-единственном спектакле у Александра Калягина. Когда-то постоянно была в этой труппе и очень много играла. Потом стала довольно часто уезжать, и творческие командировки в конце концов вошли в конфликт с театральной работой. И вот сейчас я больше, что называется, в кино, а в театре до обидного мало. Вообще-то жалею об этом, потому что по-настоящему люблю театр. С удовольствием сделала бы хорошую антрепризу, но не какую-нибудь пошлую смешилку на потребу публике, а что-то действительно заслуживающее внимания. — В интервью вы не раз говорили, что вас связывали с труппой Театра Александра Калягина теплые семейные отношения… — С тех пор ничего не изменилось. По крайней мере, в спектакле, где я работаю, на репетициях и во время игры царит все та же добрая, семейная атмосфера, что была и раньше, когда я только пришла в театр. Люди, которые задействованы в этом спектакле, особенно те, кто работает непосредственно со мной, — все они мне очень близки и на самом деле стали для меня словно семьей. А в остальном — не знаю, может быть, все изменилось и атмосфера уже не та. Ведь появилось очень много новых актеров. Мне неизвестно на сто процентов, что там сейчас происходит, так как бываю в театре довольно редко: спектакль идет не часто. — В двадцать четыре года вы получили «Нику» за лучшую женскую роль. Чтобы добиться такого успеха, надо с детства бредить профессией актрисы… — Я уже в шесть лет играла на большой сцене. Дело в том, что моя мама работала главным бухгалтером ДК завода «Серп и молот». Туда приезжал Театр Ленинского комсомола, и им нужна была маленькая девочка для ролей. Мама предложила меня. В результате я сыграла в двух спектаклях: «Иванов» и «Ясновидящий». Тогда же Евгений Павлович Леонов мне написал на программке: «Маленькой Кате — большого счастья. Винни-Пух». Подписался, нарисовал медвежонка. Потом меня пригласили в театр на детские роли. В то время у нас не было телефона, поэтому маме было очень сложно созваниваться, договариваться, в конце концов она отказалась. Ее отказ запал мне детской обидой глубоко в душу. Она потом, по ее же словам, долго расплачивалась тем, что возила меня на всякие кинопробы, показы и кастинги. Когда я выросла, ездила уже сама. То есть как в шесть лет это в меня попало, так с тех пор я только об этом и мечтала. — Странно даже, что вы, родившаяся в семье физико-технической элиты и наверняка испытывавшая негуманитарное влияние родных, выбрали все-таки карьеру актрисы. А ведь в детстве были самым обычным ребенком: собирали марки и разводили рыбок… — Это всего лишь результат зависти и подражания старшим братьям и сестрам. Я в детстве все время шла за братом, что бы он ни делал. Дима собирал марки — и я их собирала. Он коллекционировал монеты — и я стала нумизматом. А когда брат взялся за рыбок, то вместе с ним их разведением занялась и я. Кроме того, он приучил меня читать книги, все время стыдил — он ведь у нас в семье такой начитанный, самый умный. Кстати, Дмитрий окончил в свое время МИФИ — это его первое образование. Поэтому изначально папа мечтал, что и я после английской спецшколы пойду туда же. Чтобы, с одной стороны, у меня была достойная профессия — программист или физик-ядерщик. А с другой — передо мной, владеющей языком (планировалось, что я поступлю в МИФИ в английскую группу), были открыты все возможные пути. — Словом, перспектива в планах ваших родителей прослеживалась на десятилетия… — Да, однако меня все это не особенно интересовало. И получилось наоборот: не они меня, а я физиков и математиков перетянула на свою сторону. В итоге мой брат заканчивает сейчас сценарный факультет ВГИКа. — Как же это случилось? — Он всю жизнь картины рисовал и писал очень интересно. Когда бросил профессию программиста, стал брокером. Но во время кризиса в 1998 году Дима сильно погорел. Вскоре его стало манить «важнейшее из искусств». Помню, он меня все спрашивал: «Поступать мне во ВГИК или нет?» Я говорю: «Дим, да иди и поступи!» Так в конце концов он и сделал. Теперь вот заканчивает его и, считаю, пишет очень даже хорошо. — Вы очень красочно рассказыва
