Паром стоит на мышкинской стороне. Пассажиры уже зашли на палубу и ждут отправления. На железный борт неподалеку от них взгромоздилась крупная ворона, прилетевшая с пляжа. Она, кося глазом и будто улыбаясь раскрытым клювом, явно набивается на знакомство с сельской пенсионеркой, неторопливо кушающей булку.
-Ну что, тоже поесть захотела? Иди сюда! — зовет ее пенсионерка. -Карр-карр! — неожиданно громко и впопад отвечает ворона так, что даже пассажиры оборачиваются. Старушка сетует, жалея свою собеседницу: сколько, мол, надо полетать, чтобы найти себе кусочек… Каждую такую сентенцию ворона подтверждает согласным, почти осмысленным карканьем. Неужели она понимает? «Есть захочешь, так поймешь!» — подхватывает старушка и протягивает руку с куском булки. Крылатая попрошайка несколько раз, точно переспросив карканьем, наконец-то решается и клюет лакомство прямо с руки. Бабушка скормила ей всю булку. Паром уже плывет по Волге, а ворона, не отстает от пенсионерки, все каркает, выбивая новое угощенье. Старушка уже ругается: «Чего орешь, зарплату тебе что ли задерживают?» А потом махнула сумкой, но назойливая птица отлетела шага на четыре и снова оглушительно крикнула, не сводя глаз со старушки. Чем закончилось, не знаю, паром причалил — и я ушел. А смелая ворона эта — не случайная. Похоже, та самая, что года три назад была еще вороненком приласкана во дворе дома на улице К.Либкнехта, а потом обреталась на берегу Волги, на пляже. Она, как рассказывали жильцы, и хлеб из рук брала, и однажды даже ночевать на веранду напросилась. Там и научилась общаться с царем природы и отстаивать свои требования.
