Старость приходит ко всем, кто доживает до нее. А доживают не все. Иные уходят с этого света молодыми, иные в зрелом возрасте. А для тех, кто доживает до глубокой старости, радости мало. Для них становится очень важным их окружение. Близкие, родные, если их нет, то соседи. Смыслом жизни становится, как относятся они к старенькому капризному человеку.
Оказывают ли внимание, говорят ли добрые слова, помогают ли, проявляют ли сострадание. И старенький человек постоянно нуждается в этом внимании и помощи. Жить в коммунальной квартире с чужим одиноким престарелым человеком тяжело. И тяжело 84-летней Валентине Ивановне Кузьминой жить с чужими людьми. Невыносимо. Женщина решила добровольно уйти из жизни, чтобы не страдать, и перестала есть. ТУТ ЖИВЕТ ПАМЯТЬ В редакцию позвонили соседи Валентины Ивановны, не из коммунальной квартиры, а просто из одного подъезда. Попросили приехать и выслушать ее. Телевизора у старушки нет, только выписывает «Золотое кольцо», постоянно, из года в год. Потому со своей бедой и решила обратиться в газету. Туда, где привыкли внимательно относиться к каждому человеку. Двухкомнатная квартира на улице Чкалова, дверь в первую комнату, видно, что не раз была выбита, впечатление, будто в бомжатник попали. Вторая дверь в комнату N 2, аккуратная, чистенькая. В этой комнате и живет Валентина Ивановна Кузьмина. В ней кресло, стол, девственного вида кровать и фотографии на стенах, в рамочках и без рамочек. Тут живет память о прошлой жизни. Память о сгоревшем в машине молодом муже, о родившемся сразу после этого мертвом ребеночке. Это, очень больное в душе, продолжает кровоточить и сейчас. После этого в жизни женщины больше не было ни семьи, ни детей. Была только работа, которой она старалась заглушить боль. Валентина Ивановна погладила фотоснимок молодого мужа шершавыми белыми пальцами и стала рассказывать о себе. Ее матушку, Евгению Дмитриевну, после смерти родителей тетушки увезли из Тверской губернии в Казанский женский монастырь. И жила она в ярославском монастыре с 16 и до 30 лет, пока его революционеры не закрыли и не разогнали монашек. Евгения Дмитриевна сразу вышла замуж за хорошего человека и родила дочку и сына. В монастыре она, кроме того что пела на клиросе, получила две профессии — белошвейки и сестры милосердия. Жили как все люди, матушка шила мирским барышням платья, у нее были постоянные клиенты. Но жилья своего не было, снимали угол. В войну умерли отец и брат, а Валентина Ивановна работала на шинном заводе. Закончила 11 классов, педагогический институт. Отработала в школе N 43 девятнадцать лет. Труд педагога, трудный и всепоглощающий, наверное, помог и выжить, когда сгорел в машине муж и сразу после этого ребенок родился мертвым. Тогда они жили в Фибролетовом поселке, которого сейчас уже нет — на его месте выросла улица Чехова. И тоже снимали угол — кухню в частном доме. Отказывали хозяева, скитались по другим углам. Районные власти временно дали комнату на проспекте Ленина. Там умерла мама. Евгения Дмитриевна на всю жизнь осталась воспитанницей Казанского монастыря. Вела строгий, аскетичный образ жизни, не позволяла излишеств ни себе, ни дочери. Умерла легко, будто ангел за ней пришел — и все, отошла ее душа. Валентине Ивановне без мамы стало еще тяжелее. Временное проживание в комнате на проспекте Ленина закончилось, и она пошла в райсовет, ей там сообщили, что, мол, вы теперь одна и на квартиру не имеете права, только на комнату. И не дали Кузьминой ничего, осталась она в так называемых корпусах на проспекте Ленина. С большим трудом ей удалось сменить корпуса на комнату в коммунальной квартире на улице Чкалова. Соседкой была тихая старушка, и Валентина Ивановна была очень довольна. Жила тихо и скромно. Потом ушла на заслуженный отдых, и как-то быстро подошли они, ее восемьдесят четыре года. И только сейчас пришла настоящая старость. Это болезни, немощь, слепота. Хочется кому-то пожаловаться, поговорить с родной душой, хочется внимания и помощи, поддержки душевной. САМА ВСЕЛИЛА СВОЮ БЕДУ Старушка, которая жила в первой комнате коммунальной квартиры, умерла. Комната оставалась пустой недолго. Ее сразу хотела занять женщина-маляр из местного ЖЭКа. Кузьмина ее спросила: «Вы, наверное, будете водить мужчин?» Та честно ответила, что да, будет. Тогда Валентина Ивановна пошла в районную администрацию и сказала, что не хочет в соседи такую женщину. Ей посочувствовали и помогли. Посоветовали самой найти хорошую, добрую, сострадательную женщину. Через некоторое время она узнала, что просит комнату сотрудник травматологического отделения больницы имени Соловьева. Кузьмина навела о ней справки, встретилась и стала хлопотать, чтобы ей дали комнату N 1. Прописала, долго жила одна, потому что женщина жила у мужа. Потом как-то той не пожилось, и она с ребенком вселилась в свою комнату. Не смогли ужиться две женщины, пожилая и молодая. Начались конфликты. В соседские распри вникать — дело совершенно неблагодарное. Наверное, виноваты обе. Но все-таки одна из них — престарелая одинокая женщина. Молодой надо было бы чуть терпения, которого не хватало, чтобы выслушивать претензии. Да, работа в травматологии на износ, еще и маленький ребенок, и семейная жизнь развалилась. Конечно, нервы на пределе. Не поняли две женщины друг друга. Выехала соседка из комнаты и поселила вместо себя брата, пьющего, шумного. Он дебоширит и дверь выбивает в своей комнате. Ночами нет покоя старушке, сосед бегает за спиртным, приходит, пьет. Но, правда, всегда наутро извиняется перед Валентиной Ивановной и в общем-то не обижает. Но день ото дня становится все хуже его поведение. Однажды брат с сестрой пришли вместе и начали кричать, что сдадут старушку в психушку, а комнату займут. Валентина Ивановна стала опасаться, обратилась в милицию, там ей сообщили, что комната N 1 приватизирована и хозяин селит там кого хочет и делает что хочет. Ну куда престарелой женщине пойти со своей бедой? Недавно соседа сильно избили в компании, после больницы он снова поселился в соседстве с Валентиной Ивановной. И снова попойки, крик, шум. Покоя и чувства безопасности у старушки нет. Как нарочно, однажды пришел еще один брат соседки, психически больной человек. Он носился по квартире всю ночь. А когда утих, то Валентина Ивановна с ужасом обнаружила, что газ включен во всех конфорках, свет включен, а мужчина лежит на полу кухни и спит. К счастью, он после этого больше не появлялся, живет в деревне. НЕКОМУ ПОВЕДАТЬ ПЕЧАЛЬ СВОЮ Только суд может обвинить человека, осудить, наказать за дурной поступок, журналист нет. Но в этой истории я все-таки на стороне Валентины Ивановны. Как бы то ни было, но 84-летняя женщина имеет право на покой и тихую жизнь. Добивать ее психику, чтобы поскорее умерла и освободила комнату, это не дело. Ведь она живой человек, интеллигентная женщина, ветеран трудового фронта, педагог. В комнате у Валентины Ивановны стоит отключенный холодильник, и дверка открыта. Я поинтересовалась: почему? Валентина Ивановна ответила, что реально оценила обстановку. Соседи издеваются, не дают покоя, здоровье никудышное, почти ослепла. Помощи никакой ждать неоткуда. И чем дальше живет, тем больше становится беспомощной. В дом-интернат для престарелых не хочет. Потому решила, что лучше ей побыстрее умереть. И она перестала есть. При пенсии 2000 рублей, половину из которых приходится отдавать за квартиру, голод может стать решением всех проблем почти у всех одиноких пенсионеров. Валентина Ивановна говорит, что как только перестала совсем есть, сразу и двигаться меньше стала, болезни отступили. Все лежит на кровати, а встанет, посидит у стола, чаю попьет и фотографии перебирает, газету с лупой читает. На улицу выйдет, посидит у подъезда. И снова в кровать ложится. Погружается в воспоминания и плачет. Старость в одиночестве хуже смерти. Надеяться можно только на милосердие окружающих. Мы должны быть добрыми, ведь и наша старость не за горами. И наше плохое отношение к нынешним старикам может вернуться к нам бумерангом. Тогда слезы лить будет поздно.
