Недавно один из депутатов Мышкинского районного собрания сообщил своим коллегам, как он удивился, пролетая над бывшими колхозными угодьями на вертолете. Сам пейзаж их за последнее десятилетие изменился, контуры полей теряются в зарослях ольхи и березок, в мелких сосенках. Каково будущее этих земель? Почему они так быстро задичали?
Конечно, на этой одичавшей земле теперь не только грибы собирают и встречаются с редкими для нашего края зверями, скажем, рысью. Если место красивое да у реки, то деревня перерождается в дачное поселение. А если спроса нет, то в подгнивших домиках у зарастающих полей появляется и социально одичавший слой населения. Когда-то земля всем давала работу, теперь ее нет. Остаются шабашки у тех же дачников и пенсионеров за еду и бутыль спиртного, посещение свалок, а то и кражи. Постепенно от полноценной работы такие люди отвыкают. Ими овладевает тихое отчаяние, которое отгонять приходится чуть ли не ежедневной выпивкой. Беды — одна другой нелепее — наведываются в дома к беднякам. Такая беда пришла и в Пятинское. Сорокалетняя Ольга Николаевна Воронина — безработная, не стоит она и на бирже. 65-летняя мать ее, Нелли Михайловна, явилась сюда после отбывания срока за кражу, поселилась у дочери и сожителя. Мать получала пенсию — на это и жили все трое. Конечно, старались и подработать на шабашках. Держали огород. Правда, чаще люди, которым они помогали по хозяйству, рассчитывались едой и самогоном. Да мать на это и не пеняла. Отсидев два лагерных срока, она не могла уже существовать без искусственного взбадривания. В начале июня Ольга с сожителем сажали картошку. Мать отправилась в Мышкин на шабашку — принесла оттуда еды в стеклянной банке и литр самогона. В хорошей жизни и вино пробуждает веселье, тянет к песням. А тут — вспоминаются ссоры да обиды, упреки. Мать вдруг обиделась, что ей не положили в суп майонеза. И сидевшая за столом дочка, и не сидевшая внучка — все получили от обиженной по крепкому эпитету. Ольга в это время запивала самогон из красного эмалированного ковшика, им прямо и ударила раза три матушку по голове. Потом спохватилась, помирились. Уложила мать на диван, помазала ссадины на ее голове зеленкой. Мать вроде успокоилась и задремала. «Давай еще выпьем, чтобы успокоиться!» — сказала Ольга сожителю. Мать услышала, как наливают самогон, и очнулась. Была она глуховата, иногда, недослышав, по-своему понимала слова: думала, что ее осмеивают. Вот и тут, видимо, бес подтолкнул. Как у нее оказался кухонный ножик под подушкой? Когда она его принесла? Никто теперь не скажет. С цитатой из классика: «Я тебя породила — я тебя и убью!» — стала придвигаться к дочке. Ольга толкнула ее, нож выпал, уронила на пол и изо всей силы пнула ногой в живот. Нелли Михайловна затихла на полу. За столом выпили, успокоились. И тут Ольга приметила, что рука у матери посинела, рот открылся… Бросилась к ней, стала делать искусственное дыхание. Но поздно. Этот удар для старой женщины, не блиставшей здоровьем, отсидевшей в общей сложности около десяти лет в лагерях, оказался смертельным. Побежали за пять километров в Мышкин, в милицию. По пути знакомый, узнав о случившемся, подбросил Ольгу на велосипеде. Явилась милиция. Ольга выдала злополучный красный ковшик. В помойном ведре нашли бинт со следами крови и зеленки. Похоронили. И с тех пор, по словам Ольги, ночью она не может заснуть: кажется, что мать бродит по дому. «На мне тяжкий грех, — говорила она на суде. — Каждый день хожу на могилу». Суд под председательством Светланы Михайловны Сорочиной 12 сентября прошел очень обыденно. Дело с юридической стороны несложное. Случившееся было квалифицировано по части 1 статьи 114 Уголовного кодекса как причинение умышленного тяжкого вреда здоровью, приведшего к смерти. Учтен тот момент, что со стороны дочери это была самозащита, но допустимый предел ее был превышен. В итоге один год лишения свободы условно с испытательным сроком в полтора года. Тут бы можно было поставить и точку. Да стоит уточнить, что за минувшее лето это уже второе семейное дело. Недавно к восьми годам лишения свободы в колонии строгого режима был приговорен Роман Гиршфельд, убивший своего отца молотком. Для такого маленького города, как Мышкин, это очень много. Прежде такое если случалось, то раз в полвека, как вспоминают, покачивая головами в раздумье, старожилы.
