Когда в даниловском Ачкасове хотят кого-то похвалить за хорошую память, обычно говорят: «Да у него голова, как у Вовки Кузнецова». Действительно, Владимир Степанович хранит в голове массу интересной информации о жизни родной деревни и всей округи — просто находка для краеведов. Знаком с ним несколько лет, но все забываю спросить Степаныча, знает ли он, что его фамилия самая распространенная в мире. Только на разных языках звучит она по-разному: Смит, Шмидт, Лефевр, Коваль, Ковалевский…
ПАСТУШОК Уже давно нет той деревеньки Векшино, где Володя Кузнецов начинал трудовую жизнь пастушком. На четыре двора и скота-то было четыре коровы да овца. А уж побегать за ними пришлось немало. Бывало, спрячутся в жару рогатые бестии от паутов в крапиву — плачь, а беги босиком в самую гущу, выгоняй их на пастбище. Обувки-то никакой в то время у ребят не было. Да и откуда ей появиться, когда у отца Володи было девять детей. Правда, выжили только трое мальчишек да две девчушки. Спал пастушок у хозяев по очереди. У Ворониных, помнится, у порога на дерюжке, которой и укрывался, у Виноградовых — в сенях на топчане. Поесть хозяева носили ему в поле. Было это в голодном 48-м году. До сих пор добром вспоминает Степаныч, как принес ему в поле завтрак Сашка Виноградов и все уговаривал объевшегося с голодухи пацана: «Ты давай это, трескай, набивай живот, до вечера еще далеко». С зарей вставал Володя и пас скотину до самого вечера. И так до начала занятий в школе. Самое яркое и страшное воспоминание детства — большой пожар в Ачкасове, что случился 30 марта 1949 года. Сгорело тогда подряд восемь домов и три сарая. В одночасье погорельцами оказалась почти вся родня Степана Кузьмича Кузнецова, отца Володи: дядюшка, мать и сестра. Помнит он и имя мальца, которого послали к соседям за спичками, а тот, перед тем как принести их в дом, подпалил солому в сарае. От него из-за сильного весеннего ветра быстро занялись огнем соломенные крыши одного за другим домов. Из нажитого мало чего удалось тогда спасти в небогатых семьях. Начиная с 1951 года Степаныч пас уже колхозное стадо в Ачкасове. И так без побега — шутка сказать — 54 сезона! Сколько верст прошагал он за эти годы по полям и лесам, трудно сосчитать. Про красоты природы и прочую лирику Кузнецов говорить особо не любит. Окрестные поля и леса знает как линии на своих ладонях, знает, куда и в какое время лучше перегнать стадо, чтобы коровы порадовали доярок и деревенских хозяек хорошими удоями. Сейчас, когда поля уже несколько лет не засевают, стало проще: гуляй где хочу. Только не радует Степаныча это запустение. Он помнит, сколько работников жило в деревне, и все были при деле. Помнит мельницу на Ухре, куда на быках возили молоть зерно, а позднее там были установлены деревянные турбины, что крутили динамомашину. Электричество от нее освещало дома в Ачкасове и в окрестных деревнях. У этой мельницы катался по молодому льду, провалился в полынью и утонул его старший брат Юра… Тогдашние колхозы в середине 50-х начали подниматься на выращивании льна, вспоминает Кузнецов. Работали на лошадях и на быках. И неплохо работали: осенью бригадир льноводческой бригады Степан Кузьмич принес домой целый чемодан денег. Тот случай Степаныч тоже хорошо помнит — в чемодане лежали большущие червонные «тридцатки» и сотенные купюры, что были в ходу до денежной реформы 1961 года. МАСТЕР Видимо, так уж устроен человек, что долгое общение с природой настраивает его на философское восприятие мира. С одной стороны, Кузнецов вроде бы похож на персонажей рассказов Шукшина: любит пространно поговорить о большой, в том числе о мировой политике. И по многим вопросам имеет часто неожиданную точку зрения. С другой стороны, мужик он трезвого ума, да и из рук у него ничего не валится. Азы плотницкого ремесла постигал у деда по материнской линии Василия Акимовича. Тот родился в 1874 году в деревеньке Михалеве, потом служил барину в Вахтине. Вот он имел склонность складывать частушки да стишки. Степаныч помнит один из них: «Выгнал стадо на простор, слышу бабий разговор: «Раньше били, колотили, а теперя тронь меня — за меня заступится родная партия моя». Понятно, что и дед был пастухом, гулял на просторе и умер в преклонном возрасте в 1959 году. Ему и отцу своему благодарен Степаныч, что научили его хорошо владеть не только кнутом, но и топором. До техники он уже своим умом доходил. Так вот, зимой Володя плотничал в разных бригадах. Потом, когда набрался опыта, стал бригадиром плотников. Сегодня он с гордостью говорит, что в разное время принимал участие в строительстве 40 домов. Свой дом, в котором живет и поныне, поставил в 1965 году. Зиму дом выстоял, а весною Степаныч в него заселился. Только через несколько лет, когда стали давать колхозникам шифер, он покрыл им дом взамен дранки. Любимые национальные виды спорта американцев — игра в бейсбол и судебные тяжбы. Для русского мужика и до сей поры — водку пить да баньки рубить. Степаныч прикинул, что за жизнь свою срубил 19 бань, дворы, сараи и прочие постройки не в счет. Так что его вполне можно назвать заслуженным мастером по этому виду спорта. Пока здоровье было — чего греха таить — достигал он известных высот и во втором национальном виде спорта… Но главное — Кузнецов всегда был работящим и умелым, этого у него не отнять. Пока в Ачкасове держали большое дойное стадо, лучшего помощника для заведующей фермой Татьяны Коваль и найти было нельзя: Степаныч и кормушки поправит, и метлы сделает, и дойку починит. На своем подворье кроме разных сараев и сараюшек поставил двухэтажный, с мансардой, гараж для легковушки. Теперь вот еще один мастерит для колесного трактора: негоже технике под открытым небом стоять. В лучшие годы до 17 ульев с пчелами у него было. А уж про скотину и говорить нечего — коровы, телята, овцы. Даже сейчас, когда ему приходится самому обряжать и доить (последние лет восемь его жена болеет и периодически лежит в больнице), он держит двух коров. Тяжело, конечно, но «привычка к труду благородная» у Степаныча в крови. Он постоянно в работе. Если не в поле, обязательно что-то мастерит, траву косит либо на грядках копается. Еще одно увлечение Кузнецова — собирать всякие старинные вещи. Теперь он с сожалением вспоминает, как пацанами они жгли в кострах найденные на чердаках старинные иконы. Молодые были, глупые. Под навесом сарая висят у него безмены, старинные рычажные весы, всякий плотницкий инструмент, рыбачьи снасти. Несколько вещей Степаныч передал в районный краеведческий музей: ему не жалко, пусть люди смотрят, как жили и чем занимались раньше их деды и отцы. КНИЖКА НА ПАМЯТЬ Отношение к власти у Владимира Степановича Кузнецова двоякое. С одной стороны, раньше его не обижали. За ударную работу получал Степаныч и обычно осенью отправлялся по путевкам в санатории и даже за границу. Побывал в свое время в Молдавии, Украине, Грузии, Армении, Азербайджане, дважды в Крыму, в Кисловодске, Пятигорске и Домбае. С делегацией земляков ездил в Чехословакию и Болгарию. Но даже после таких путешествий денег на четырех сберкнижках оставалось немало. Жили своим хозяйством, а купить-то было нечего. Тотальный дефицит. В Ачкасове первый телевизор в 1965 году приобрел Василий Рябов — привез из Москвы от сестры. Так к нему вся деревня смотреть его ходила. Бывало, спать хозяевам пора, а гости все не расходятся — по телику интересная передача или кино. Раньше ведь как было: хочешь купить телевизор или стиральную машину — сдай молоко, яйца, мясо. Это уж потом кое-что из бытовой техники свободно можно было купить. — Когда в начале 90-х катавасия с деньгами началась, у меня на книжке было наложено 46 тысяч рублей, да у жены где-то около 50 тысяч, — говорит теперь Кузнецов. — Вот и прикинь, сколько машин я мог тогда купить. А как купишь, коль все по длинной очереди? А потом все, почитай, отобрали. У меня было четыре сберкнижки, нынче в мае стали давать компенсацию. Но разве сравнишь ее с теми деньгами. Вот я и оставил одну сберкнижку для музея, пусть посмотрят потомки, как государство крестьян обирало. Да разве ж это первый раз… Сейчас, когда на ферме осталось полсотни телок да хозяйских коров в стаде всего 12 голов, пасет их сын Степаныча Вячеслав. Попробовал парень в свое время прижиться в Ярославле, да потом вернулся к отцу с матерью. На будущий год хозяйских коров поубавится до восьми, останутся ли на ферме колхозные коровы или под нож пойдут — неведомо. Так что с работой для сына может возникнуть проблема. А пока сын пасет стадо, Степаныч хлопочет по дому, обеды и ужины готовит, за внуком Вадиком присматривает. Тот деда радует — самостоятельный такой мальчишка, третий класс без троек закончил. Теперь вот в четвертый пошел. Не больно складно, но живут, не тужат трое мужиков в одном доме. Степанычу будущей весной исполнится 68 лет, Вячеслав — молодой, в силе, если с фермой что случится, своим хозяйством проживут. Хорошо бы объявленная президентом программа помощи селу помогла повернуть здесь жизнь к лучшему. Пока не поздно. Если поразмыслить, то на таких Кузнецовых и держится еще русская деревня — на работящих, хозяйственных и в меру прижимистых мужиках. Кабы государство не обманывало их раз за разом проведением всяких там реформ, то и жило бы село по заведенному еще нашими дедами порядку. А главное — в ладу с природой и окружающим миром. На снимке: Владимир Степанович Кузнецов.
