3 октября прошлого года в отделение нейрохирургии рыбинской больницы имени Пирогова пришел молодой человек с красными милицейскими корочками, которые он наскоро предъявил ординатору нейрохирургического отделения Станиславу Шурыгину — Станислав Анатольевич даже фамилию и звание не успел разглядеть — вместе с письмом от начальника рыбинского отдела по налоговым преступлениям Владимира Левандовского.

В письме со ссылками на некоторые статьи закона о милиции содержалась просьба передать в руки сотруднику медицинскую карту одного из пациентов, поступившего неделю назад с диагнозом «закрытая черепно-мозговая травма».

ТАИНСТВЕННЫЙ БОЛЬНОЙ

Однако известный нейрохирург и честнейший человек Станислав Анатольевич Шурыгин в этой просьбе отказал, сославшись на свои медицинские законы. В этот же день к тому самому пациенту с сотрясением мозга и множественными ушибами головы прямо в больничную палату пришел заместитель начальника отдела по налоговым преступлениям Дмитрий Смыслов и провел с ним душевную беседу, смысл которой сводился к предложению мира и дружбы…

Сотрудник ушел ни с чем, но слухи об инциденте распространились по «пироговке», а вскоре и далеко за пределами ее. Ведь руководство отдела по борьбе с налоговыми преступлениями столь скрупулезно заинтересовалось больным, получившим тяжелую травму головы, впервые! Ладно бы, уголовный розыск, но при чем тут налоги? И вот я решила найти ответ на этот вопрос.

С осени прошлого года этот таинственный больной стал в милицейско-прокурорских кругах популярнейшей личностью. Потому что, после того как поздно вечером 26 сентября его увезла из дома «скорая помощь»,

27 сентября на стол прокурору легло заявление Александра Беленького, написанное им собственноручно, но принесенное матерью, поскольку он уже лежал в больнице. В заявлении он подробно описал, как его мучили и избивали в рыбинском отделе по налоговым преступлениям. Вернее, как следует из заявления и со слов Беленького, это сделал один человек — капитан милиции Александр Гаврилов.

Предыстория инцидента довольно тривиальна. Есть банк, выдающий кредиты на приобретение дорогостоящих вещей и даже автомобилей. Есть фирма, осуществляющая эту продажу, в том числе документальное ее сопровождение. Но выявилось несколько недобросовестных кредитозаемщиков, которые не стали платить. Поскольку банк «Русский стандарт» находится в Москве, а фирма-посредник ООО «БергАвто» в Рыбинске, проводить работу по взысканию задолженностей службе собственной безопасности банка достаточно трудно. И вот банк обратился в УВД, точнее — в рыбинский отдел N 4 по налоговым преступлениям.

ЗВЕРСКИ ИЗБИТ

Молодой парнишка, интеллигентный и, видно, не слишком опытный в жизни, Саша Беленький после того, ставшего для него самым несчастным днем 26 сентября прошлого года, кажется, до сих пор живет с оглядкой. Вот его рассказ, который практически слово в слово в виде показаний есть в прокуратуре Рыбинска, где следователь Андрей Фомичев все досконально записал.

— 26 сентября после обеда наш директор Евгений Смирнов сказал, что нам с ним, с Аркадием Можейко и менеджером Аней Белугиной нужно съездить на улицу Ворошилова, в милицию, в отдел налоговых преступлений. Там нас разместили в разных комнатах, и меня стал опрашивать оперуполномоченный Максимов. Во время допроса в кабинет зашел другой оперуполномоченный Александр Гаврилов, и по его поведению я понял, что он у них главный. Он обыскал меня, несмотря на мои протесты, искал прослушивающие устройства, но их у меня не было. Потом задернул для чего-то шторы (старый оперский трюк, о котором Александр Беленький просто не знал) и на повышенных тонах стал меня обвинять, будто бы я брал какие-то деньги за то, что некие Доскалов и Макалюкин приводили бомжей с паспортами, а мы якобы оформляли на них кредиты банка «Русский стандарт». Гаврилов требовал, чтобы я написал явку с повинной, говорил, что сидящая в соседнем кабинете Аня Белугина ее якобы уже написала (тоже старый оперский трюк, о котором Александр также не знал, но Гаврилову все равно не поверил). Я рассказал Гаврилову, каков в действительности порядок оформления кредитов на товар в нашей фирме. Все требования банка мы выполняем.

Гаврилову мои объяснения не понравились, он ушел. Примерно в 19 часов он снова зашел и увел меня в свой кабинет. Там стал меня оскорблять, грозить разными статьями, вплоть до статьи за убийство, сути его оскорблений и запугиваний я не понимал…

Потом он снял висевшие на стене боксерские перчатки и еще раз спросил: скажу я ему правду или нет? Я ответил, что все уже рассказал. Тогда он надел боксерские перчатки и ударил меня в плечо, потом в голову, я закрыл голову руками и спросил, зачем он меня бьет. Он заставил убрать руки от головы и с усмешкой ответил: «Кто тебя бьет? Может, ты еще скажешь, что я на тебя кричу и матом ругаюсь?» Он продолжал меня бить, я несколько раз терял сознание от его ударов. Кажется, у меня уже было сотрясение мозга от этих ударов, потому что я плохо помню, что было дальше. Помню только, что он грозился меня бить дальше и еще заключить на полгода в камеру, и я почти без сознания подписал какие-то бумаги… Наконец он отпустил меня, пригрозив, что везде и всегда будет за мной следить и чтобы я никому ни слова не говорил об этом допросе.

Из отдела по налоговым преступлениям Саша Беленький вышел в 21 час. Издевательства над ним, моральные и физические, продолжались 7 часов! Дома Сашу ждала обеспокоенная мать с подругой Светланой Афанасьевой, медицинской сестрой из больницы имени Пирогова. Чуть позже следователь прокуратуры Фомичев возьмет показания у Ирины Валерьевны Беленькой. Она расскажет, как Саша вернулся домой вместо шести часов вечера в десятом часу, как, не говоря ни слова и шатаясь, прошел в туалет, как его рвало… Мать с подругой встревоженно переглянулись: уж не пьяный ли он? Но Саша не пил, и мать стала приставать к нему с расспросами. Он не отвечал, сказал лишь, что ему плохо и что говорить тяжело. Когда же она включила свет, то увидела, что сын зверски избит. Она заставила его раздеться и увидела, что сына били не только по голове… Ирина Валерьевна хотела вызвать такси и везти сына в травмпункт, но вмешалась подруга. Как медсестра, она предположила, что у Саши по симптоматике сотрясение мозга и нужно срочно вызывать «скорую помощь».

Так они и сделали. Следователь Фомичев, составивший потом бумагу об отсутствии в действиях налогового милиционера Гаврилова состава преступления, опросил мать, но почему-то не опросил ни присутствовавшую в тот момент подругу матери, ни бригаду «скорой помощи», увозившую избитого парня. А они ведь сразу поняли, что дело плохо, что у Саши закрытая черепно-мозговая травма, и его рассказ о боксерских подвигах капитана Гаврилова тоже слышали и потому являются ценными свидетелями.

ИСЧЕЗНУВШИЕ ПОКАЗАНИЯ

Подруга матери Александра Беленького Светлана Львовна Афанасьева подтвердила, что Саша пришел домой избитым и что рассказал матери, как его избили в милиции. Светлана Львовна заставила вызвать «скорую». Когда «скорая» приехала, то врач, увидев парня, велел собираться в больницу.

Но следователю Рыбинской прокуратуры Андрею Фомичеву эти показания не понадобились. Как не понадобились ему и показания Евгения Смирнова, который тоже в тот день приезжал в милицию, но с ним разговаривали буквально несколько минут. А потом в 23 часа ему позвонила мать Саши Беленького и сообщила, что Сашу после посещения налоговой увезли на «скорой» с тяжелой травмой головы.

В отказном материале, составленном следователем, нет очень важных показаний Анны Белугиной, которую тоже в тот день, 26 сентября, допрашивал «особым образом» капитан Гаврилов.

Аня Белугина не сразу поняла, куда и зачем везли 26 сентября к двум часам учредителя фирмы Аркадия Можейко, Сашу Беленького, директора Евгения Смирнова и ее. Когда же на дверях кабинета, куда ее привели для допроса, она прочитала, что попала в отдел по налоговым преступлениям, то очень удивилась: при чем тут налоги?

Аню сразу стал допрашивать капитан Гаврилов. Вот ее подробный рассказ :

— Нас с Сашей рассадили по разным кабинетам, я оказалась в кабинете Гаврилова. Сразу обратила внимание, что на стене висят боксерские перчатки. Еще подумала: «И для чего они здесь?» Гаврилов сразу стал угрожать мне разными статьями, вплоть до того, что мы якобы замешаны в убийстве каких-то людей, что мы, менеджеры «БергАвто», якобы брали от Макалюкина и Доскалова, это работники фирмы, торгующей мебелью, с которыми мы сотрудничали по кредитам, деньги за то, чтобы оформлять кредиты на пьяных бомжей. Потом он вышел, зашли две женщины и обыскали меня, хотя я возражала. Потом вернулся Гаврилов и стал проводить что-то вроде психологической обработки. Сказал, что у меня маленькая официальная зарплата, а одета я слишком уж хорошо. На что я ему ответила: «У вас тоже костюмчик не из дешевеньких, уж поверьте, я разбираюсь, швеей работала».

Да и ботиночки тоже не одну тысячу стоят… Да и печатка золотая на пальце никак не меньше шести тысяч…» Он стал говорить, что вполне в состоянии одеться на свою зарплату, что она у него 15 тысяч… Потом швырнул в меня пепельницей, но я отклонилась, и пепельница попала в стену. Гаврилов сказал, что вот Саша Беленький в соседней комнате также дает показания, и мне надо во всем признаваться. Но я сказала, что преступлений не совершала, а на все вопросы о работе нашей фирмы честно ответила…

Аня оказалась крепкой женщиной, она дала Гаврилову достойный психологический отпор. Он понял это и бить ее не стал, а отпустил через пять часов.

ПОЧЕМУ ТЯНУЛА ПРОКУРАТУРА

В «отказное» постановление Фомичев тщательно включил то обстоятельство, что врачами не дана подробная характеристика Сашиных травм, и потому, цитирую дословно из постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, «решить вопрос о давности и конкретном механизме причинения тупой травмы головы по имеющимся данным не представляется возможным». Стоп, гражданин следователь, откройтека УПК! Там ясно сказано, что вам на изучение материалов дается максимум месяц, а вы тянули это дело аж до января нынешнего года! Да и то взялись за бумаги только после того, как Беленький написал письмо областному прокурору.

Только в декабре, когда после избиения прошло

3 месяца, Фомичев направил Беленького на судмедэкспертизу, то есть именно тогда, когда «решить вопрос о давности и конкретном механизме причинения тупой травмы головы» стало невозможным.

Когда к Беленькому в больницу приходил заместитель начальника рыбинских налоговых милиционеров, Саша, наученный горьким опытом, сумел записать разговор на диктофон. Потом эту запись он передал следователю. Но вместо расшифровки записи разговора Беленького со Смысловым, в котором Смыслов предлагает мир и дружбу, в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении капитана Гаврилова есть только показания Смыслова, где он утверждает, что мира и дружбы Беленькому не предлагал.

А запись следующая.

Голос Смыслова: «Ну, предложение какое: не доводить до серьезных последствий… Если вы считаете возможным не доводить, то скажите, какие ваши там будут пожелания, требования, мы постараемся их выполнить… Может быть, вы со мной сможете пойти на какой­то компромисс… Да вы не сомневайтесь, мы с ним самито разберемся. Если это действительно так, то он не прав и он будет наказан… Я его (судя по всему, Гаврилова) давно знаю, и перекосов­то было…»

Ну, что касается перекосов, то их у Гаврилова действительно было, да и не только у него, а еще у некоторых друзей из этого знаменитого налогового отдела. Об этом чуть позже. Пока же три небольших штриха. Первый цитата из постановления Фомичева об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении капитана Гаврилова. «Беленькому Смыслов не предлагал «замять» дело. Решить вопрос «полюбовно» Смыслов Беленькому также не предлагал». Второй штрих машина, на которой уехал Беленький из милиции. Он помнит, что сел в легковой автомобиль белого цвета. А в деле откудато появился свидетель с красной машиной, который утверждает, что вез якобы такого молодого человека и тот чувствовал себя нормально и избитым не был. И что довез он его не до подъезда, а до угла дома. То есть Саша Беленький мог быть избит потом, когда прошел несколько шагов от угла дома до своей квартиры.

Ну и третий, самый важный штрих. Из стен Ворошилова, 13, где располагается отдел по налоговым преступлениям, просочились слухи о том, что наш капитан Гаврилов якобы учился вместе с новым рыбинским и. о. прокурора Владимиром Серегиным. Гаврилов и Серегин действительно окончили один и тот же Саратовский юридический институт. Но надеюсь, что слухи об их дружбе все­таки сильно преувеличены.

БЫСТРОНОГИЙ И С ЛОМОМ

А теперь о перекосах, о которых в разговоре с Беленьким упоминает заместитель начальника налоговых милиционеров Дмитрий Смыслов.

В августе 2003 года, когда отдел по налоговым преступлениям только что был создан и обживался, его начальник Левандовский направил в компьютерную фирму ООО «Систем» письмо с просьбой о спонсорской помощи. Помощь налоговикам оказали. А ровно через год они пришли еще за одной. На этот раз им вежливо отказали. И через несколько дней бравые налоговики нагрянули с проверкой. Повод пустячный якобы имеющаяся в фирме контрафактная DVDпродукция. Оперативники изъяли из помещения компьютерного клуба фирмы почти все компьютеры. Руководители фирмы обратились в прокуратуру. Там провели проверку и признали действия сотрудников ОРЧ N 4, так официально зовутся рыбинские налоговики, незаконной, но Левандовский, несмотря на предписание, компьютеры не вернул… Говорили, будто бы в милиции была тогда какаято кража и часть компьютеров украли… Другую часть потом все же вернули, но в, мягко скажем, не совсем исправном состоянии… Директор фирмы Павел Дорофеев решил идти до конца, был подан иск в Ярославский арбитражный суд, и суд, длившийся больше года, принял решение возместить фирме «Систем» издержки в размере более двухсот тысяч рублей. Но возмещать это будет казначейство, то есть федеральный бюджет, а вовсе не ребята Левандовского.

Но есть один очень пикантный момент в этой грустной истории. Павел Дорофеев сразу дал понять, что складывать лапки перед любящими спонсорскую помощь налоговиками он не намерен. Съездил в службу собственной безопасности УВД области, где ему поверили, начальник службы пообещал помощь и на всякий случай дал номер своего сотового телефона. Это очень оказалось кстати!

Потому как в середине октября 2004 года поздно вечером в фирму нагрянули оперативники во главе с Гавриловым. Они были в веселеньком состоянии и, не предъявляя никаких документов, сообщили, что произведут обыск. Им пытались препятствовать, и тогда самый веселый из них, Гаврилов, стал выбивать ломом дверь одного из кабинетов. Потом они в этом кабинете все крушили. Но Павел Дорофеев позвонил на сотовый начальнику службы безопасности областного УВД, и через пятнадцать минут прибыла машина с сотрудниками рыбинской службы собственной безопасности УВД. Увидев «особистов», налоговики бросились наутек, а те кинулись их догонять. Особенно быстро убежал Гаврилов, который оказался не только боксером, но и легкоатлетом.

Совсем недавно Владимир Левандовский приобрел «Форд­Фьюжн» стоимостью 20 тысяч у. е., а Дмитрий Смыслов «Ниву­Шевроле» стоимостью 360 тысяч русских. При этом в их отделе сделан великолепный евроремонт. А еще Левандовский успел за время налогового главенства в Рыбинске поменять две квартиры и сейчас намерен въехать в третью, находящуюся в доме, где живут самые обеспеченные люди Рыбинска. Стоит такая квартира около двух миллионов рублей. И все на честную государственную зарплату и один банковский кредит.

/>