Не ждет их больше отчий дом

«Кто мы и откуда?» четверть века назад услышала этот вопрос от своей дочери известный московский хирург, доктор медицинских наук Юлия Великолужская. И ответом на него стала книга «Бессонница» о знаменитом переславском роде Альбицких.

В ней прямой потомок Альбицких не только проследила свою родословную на протяжении трех столетий, но и приподняла завесу над многими тайнами из жизни своей многочисленной родни. Впрочем, некоторые вещи до сих пор остаются невыясненными. В частности, профессор Великолужская и поныне не знает твердого ответа на вопрос: каким образом ее родовой дом на улице Московской, 81, в Переславле оказался в руках депутата городской думы, директора ЦСО «Надежда» Людмилы Талейкиной.

Кто такие Альбицкие, никому в Переславле объяснять не надо. Любой человек, маломальски интересующийся историей родного края, знает, что Альбицкие это краса и гордость переславской земли. Это род замечательных священников, ученых, художников и политических деятелей. Из него вышли 46 врачей, 39 учителей, 13 профессоров и 6 академиков. Самое прямое отношение к нему имеют генерал лейбгвардии Петр Альбицкий; священник Евгений Елховский, причисленный православной церковью к лику святых; академик живописи Дмитрий Кардовский; автор нестареющего учебника «Хирургия», по которому до сих пор учатся все врачи России, Иван Руфанов; лауреат Ленинской и Государственных премий, архитектор Николай Воронин; конструктор ракет Михаил Тихонравов; митрополит Дамиан; граф Михаил Сперанский; сталинский соратник, член политбюро ЦК КПСС Андрей Жданов, академик Евгений Велихов…

А основателем прославленной династии стал Сила Белый, который в восьмилетнем возрасте с рыбным обозом, подобно Ломоносову, пришел в Переславль с берегов Белого моря. Вот что на этот счет, со слов Юлии Великолужской, гласит семейное предание:

В те времена в монастыри поставляли с Севера мороженую рыбу. И Сила Белый остался как сирота при монастыре, поскольку его родители погибли во время шторма. А вскоре на территории Федоровского монастыря на средства царевны Натальи, родной сестры Петра Первого, была возведена Введенская церковь. И Наталья силком вызвала брата из столицы на ее освящение. В записке так и написала: ежели не приедет, то она будет просить Бога о его наказании. Ведь в Федоровский монастырь ссылали всех падших девушек знатного рода, которых Петр обесчестил. А он был в этом отношении мастак. Наши историки пишут, что бояре не любили Петра потому, что он боролся с бородами. Да ничего подобного! Они не любили его за то, что он как увидит смазливую боярскую дочь, так тащит ее в укромный уголок. Наталья чувствовала вину перед боярами и перед всеми, кто проклинал ее брата. И поэтому была так настойчива в своей просьбе.

По сохранившимся документам, царь приехал утром в самом дурном расположении духа, отстоял службу и на второй день уехал. А нашего Силу Белого приставили к нему табак тереть. Была в те времена такая должность. Петр Первый похвалил его усердие, велел зачислить на казенный кошт и учить всему. Попы моментально встряхнулись и определили мальчишку в духовное училище. А по окончании учебы дали ему церковную фамилию, переведя «Белый» на латинский язык. Отсюда и фамилия Альбицкий. От латинского «альба» белый, чистый, светлый.

Где жили в Переславле священник Сила Альбицкий и его семейство история умалчивает. А вот место жительства его правнука, священника Федоровского монастыря Михаила Силыча Альбицкого (1814 1890) известно абсолютно точно. Среди одноэтажных деревянных домов, сбегающих от стен Федоровского монастыря, его дом был первый. Об этом вполне четко и ясно написано в воспоминаниях его сына, священника села Шекшово Суздальского уезда Алексея Михайловича Альбицкого (1840 1919): «Родина моя Переславль­Залесский. Но, точнее говоря, я родился не в самом городе Переславле, а в его предместье, в Федоровской слободе, хотя и прилегающей к самому городу, но за чертой его, где живут уже не мещане, а наделенные землей крестьянехлебопашцы. Слобода эта небольшая, тогда, в годы моей юности, имела она дворов 20 крестьянских и 5 дворов Федоровского причта, состоящего из двух священников, одного штатного диакона, дьячка и пономаря. Дом наш был самый крайний к монастырю, потом дом отца диакона, далее дом старшего священника, потом дом дьяка и пономаря. Как самый монастырь, так и наша слободка построены на возвышенном по сравнению с городом месте. Воздух у нас в Федоровском всегда был сухой, здоровый, кругозор прекрасный, видны села, облегающие озеро. Из окон нашего дома был чудный вид на город, построенный в низине, на болотном месте. Все монастыри Данилов, Никольский, Никитский, все 25 приходских церквей, почти все строения городские были как на блюдце, а также и историческое, славное своими сельдями Плещеево озеро, на котором император Петр I учился плавать».

До 1880 года Михаил Силыч Альбицкий жил в Федоровской слободе, а потом перебрался в центр города, на улицу Кардовского, 21, купив дом у потомков знаменитого сподвижника Петра Первого Алексея Васильевича Макарова. А в Федоровской слободе остались его уже взрослые замужние дочери.

Сюдато спустя более полувека каждый год и приезжала из Ленинграда Юлия Великолужская. К бабушке на каникулы. К тому времени все шесть детей Валентины Ивановны Воскресенской, внучки Михаила Силыча Альбицкого, обосновались в северной столице. Но Переславль не забывали. И как только начиналось лето и созревала крапива могучее средство воспитания отпрысков, тут же отправляли своих детей в родные пенаты.

И этот скромный бревенчатый пятистенок со старинной резьбой на окнах всегда был для Юлии Николаевны безмерно родным и дорогим. Здесь прошло детство ее бабушки и прабабушки, в этом доме делал свои первые шаги ее отец Николай Иванович Воскресенский, здесь в 1930 году родилась и она сама.

И хранит память, как трусили они яблоки в саду и как до посинения бултыхались в пруду, что находился рядом с их участком. А когда у соседей Граменицких, их родственников, слышалась музыка, громкие голоса гостей и суета прислуги, дети потихоньку от бабушки отдирали дощечку в смежном заборе и подглядывали, в каком платье будет Эля, их четвероюродная сестра, капризная воображала, модница, кокетка и предмет зависти всех девчонок.

И знали дети, что между нарядным домом Граменицких, с роялем, верандой, ухоженным садом, и их бедным домом идет застарелая родственная распря. Много лет назад в отношениях между двумя дочерьми Михаила Силыча Альбицкого Екатериной и Евдокией (в замужестве Соболевской и Граменицкой) произошел разлад. Да такой, что они возвели забор между своими домами и не только сами друг с другом не общались, но и запрещали это делать своим детям и внукам.

И помнит Юлия Великолужская, как в их дом приезжал сам Андрей Александрович Жданов, двоюродный брат отца.

Жданов раз в год непременно приезжал в Переславль. Нам давал по две конфетки «Южная ночь», а матери оставлял денежку на ремонт крыши. И судя по тому, что его мать и сестры были очень бедными, Жданов был одним из честнейших людей ЦК партии. Будучи секретарем по идеологии и родственником Сталина, он мог в Переславле­Залесском построить дворец. А его родня лет десять только одну крышу латала. Я как ни приеду, у них постоянно разговор: «Надо крышу латать, надо крышу латать». А почему Сталин так приблизил к себе нашего Жданова? Казалось бы, они такие разнополярные люди. Все дело в том, что дед Андрея Александровича в Гори в семинарии преподавал латынь и древнееврейский язык. И пользовался уважением у всех, в том числе и у семинариста Сталина.

И еще одну великую тайну хранит дом на Московской, 81. В нем в конце пятидесятых годов две зимы скрывалась родная внучка Сталина и Жданова четырехлетняя Катя.

Когда начался культ разоблачения Сталина, Светлана Аллилуева к тому времени уже успела четвертый раз выйти замуж. На этот раз за индуса. А когда он умер, поехала сопровождать его тело. И больше в страну не вернулась. А ее дочка от брака с сыном Жданова Юрием осталась в России. И прятала ее в Переславле сестра Андрея Александровича. А затем правдами и неправдами через четыре монастыря она была вывезена на Камчатку, где живет и поныне.

… Потом дом на Московской, 81, окончательно опустел. Внуки Валентины Воскресенской выросли и разлетелись в разные стороны, а сама она перебралась на старости лет к сыну в Ленинград. В переславском доме остался чужой человек, которого Валентина Ивановна приютила по доброте сердечной.

В 1948 году мне бабушка лично сказала, что в доме живет убогий. Кто такой убогий инвалид, бомж или церковный служка, не знаю. Мне было тогда 18 лет, и я еще подумала: «Убогий так убогий. Пусть живет. По крайней мере, есть кому за домом приглядеть».

Умирая, бабушка наказала моему отцу позаботиться о доме. Он приезжал в Переславль. Посмотрел все в порядке, и вновь отправился по делам службы. Ему и в голову не могло прийти, что какой­то убогий способен прибрать к рукам их фамильный дом. Хотя бы на том основании, что фамилия Альбицкие в Переславле не последняя. К тому же частная собственность, она и в Африке частная собственность. И живут ли там хозяева или не живут никому до этого нет дела. А потому и времени на переоформление документов так и не нашел. И уже в свою очередь перед смертью попросил дочь позаботиться о переславском родовом гнезде.

Юлия Великолужская добралась до малой родины лишь в конце девяностых годов. И весьма удивилась. Их дом на Московской, 81, со всеми его потрохами принадлежал уже госпоже Талейкиной. И прием, который оказала новая хозяйка свалившейся с неба наследнице, был в самых лучших национальных традициях русского народа праправнучку Михаила Альбицкого не пустили даже на порог.

В 1997 году я попыталась оформить свое вступление в наследство, но встретила агрессивный отпор Талейкиной, которая в то время работала в горсобесе, имела связи и влияние в городе. При этом некоторые переславцы мне прямо говорили: «Бесполезно, не портите нервы, вы ничего не добьетесь». Я сфотографировала свой дом с улицы и уехала.

Но сомнения остались. Ни бабушка Валентина Ивановна Воскресенская, последняя наследница этого дома, ни тетя Ксения, ни отец, ни она сама не продавали дом, не дарили и не завещали. Никто не давал согласия и на прописку в нем. Как мог дом оказаться в чужих руках?

А в 2007 году, спустя десять лет, прямой потомок Альбицких решила повторить свою попытку по возвращению отчего дома и выполнить­таки предсмертную волю бабушки и отца. До ее московской квартиры долетели разговоры, что в Переславском суде началось рассмотрение дела по иску Сергея Граменицкого к Людмиле Талейкиной. По заурядному земельному спору. И тут Юлия Великолужская вновь встрепенулась. Как можно решать вопрос о самозахвате и изменении границ приусадебного участка, если не выяснено главное: имеет ли вообще Людмила Талейкина законное право жить по соседству с Граменицкими? Тем более что по техническому паспорту дома на Московской, 81, в графе «Сведения о правообладателях объекта» черным по белому написано: «Сведения о регистрации права по состоянию на 30.01.1998 года отсутствуют».

Однако депутат гордумы Талейкина все претензии к ней категорически отвергает. По ее словам, в доме на Московской, 81, в начале шестидесятых годов жили родственники Михаила Силыча Альбицкого Карташевские, которые в августе 1962 года продали его переславцам Дуденковым. А в 1995 году Михаил Дуденков, похоронив жену и детей, завещал дом Талейкиной, у которой он жил в трехкомнатной квартире в Чкаловском микрорайоне восемь лет.

Но так или иначе, в своем исковом заявлении прямой потомок рода Альбицких Юлия Николаевна Великолужская просит проверить документы по регистрации дома Талейкиной, подлинность завещания Дуденкова и другие документы, а в случае их отмены дом на Московской, 81, передать Переславскому государственному музеюзаповеднику для организации мемориала памяти рода Альбицких.

/>

ПоделитесьShare on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Email this to someonePrint this page