В феврале нынешнего года наша газета поведала о бедах жителей села Арефина Рыбинского района «ЗК», 13 февраля 2007 года.
Материал «Арефинская смута» рассказывал о непонимании, возникшем между главой Арефинского сельского поселения Александром Чуваевым и местными жителями работниками арефинского участка жилищно-коммунального хозяйства, находящегося в подчинении у общерайонных структур ЖКХ. Село тогда лихорадило. Коммунальщиков, которых, кстати, поддержали многие местные жители, беспокоила их судьба.
ОБЕЩАЛ И РАЗОБРАЛСЯ
Какие бы реформы ни проводились в государстве, выбрасывать людей, отдавших этому государству по тридцать сорок лет трудовой жизни, на помойку истории как минимум нечестно. Не так уж и трудно дать доработать по 2 3 года до пенсии честным труженикам. Или хотя бы, если нет другого выхода, не разыгрывать у них за спиной чиновничьи пасьянсы, а честно поговорить, рассказать о проблемах, попросить понять.
В Арефине случилось иначе. За спиной работников местного участка ЖКХ длительное время велись реформаторские игры. Была создана параллельная структура. С новым начальством и новыми интересами. Людям никто ничего не объяснял. Потомуто они и обратились в газету с просьбой разобраться и помочь.
За неделю до выхода той февральской статьи руководитель департамента ЖКХ Рыбинского района Сергей Гладков клятвенно обещал нам объективно разобраться в наболевших проблемах, изза которых лихорадит Арефино. Обещал и разобрался, но уже после выхода материала. После разбирательства один человек оказался на кладбище, другой надолго слег в реанимацию.
БОЛЬ
Она, Эрена Павловна Максимова, вовсе не ждала уже приезда журналистов. Да, написала два месяца назад щемящее сердце письмо. Крик отчаявшейся души. «За что, спрашивала она, за что они погубили моего мужа? Честно трудился сорок лет в жилищнокоммунальном хозяйстве. До пенсии всего три года оставалось. И на тебе, через три дня после выхода статьи в газете как снег на голову свалились на Арефино Гладков и его товарищи. Мой муж Владимир Максимов был тогда у гаража. И все, что у них было на уме, они в грубой форме высказали моему мужу. Мой муж пришел тогда домой в очень подавленном состоянии. И 17 февраля в 7 часов утра сердце его не выдержало. Мой муж скончался…»
Не ждала Эрена Павловна журналистов не потому, что забыла о случившейся трагедии. А лишь потому, что каждое воспоминание причиняет ей неизгладимую боль. Прожила долгую жизнь. Очень редко обращалась за советами к врачам. А после случившегося долго лежала в больнице. И сейчас вынуждена глотать ежедневно гору таблеток, чтобы хоть както держаться.
Возникли проблемы со здоровьем и у любимицы дедушки пятилетней Ариши. Она стала невольной свидетельницей смерти Владимира Павловича. И когда мельком по вечерам замечает застывший взгляд бабушки, в очередной раз вспоминает о трагедии:
Бабуля! Тебе плохо? Ты опять про дедушку?.. спрашивает она, стараясь привести в чувство Эрену Павловну. Хотя ей самой, пятилетней Арише, врачи в обязательном порядке прописали успокоительное.
ВИЗИТ
Увы, после выхода статьи в газете руководители районного ЖКХ вовсе не задумались о возникших проблемах. Наоборот, материал подействовал на них как красная тряпка на быка.
Гладков, тот самый главный коммунальщик района, что обещал разобраться и помочь, прибыл в Арефино с группой подчиненных 16 февраля во второй половине дня. Приехали, чтобы забрать и поставить на баланс нового участка технику. К несчастью, в районе гаражей, где расположена техника местного жилищнокоммунального участка, Владимир Максимов был один. Приводил в порядок вверенный ему колесный трактор ЛТЗ60. Он был простым, честным трудягой. В течение сорока лет делал вверенную работу на совесть. Завидев Владимира Максимова, приехавшие напустились на него. Как вы смели, такиесякие, обратиться в газету! Кто вы такие! Было произнесено немало фраз, которые не принято отображать печатным словом. Гараж был закрыт на амбарный замок. Но от несчастного Максимова требовали этот замок взломать. Снимали все увиденное на фотокамеру сотового телефона. Высказав все, что накопилось, уехали, потребовав оставаться возле трактора и ждать, когда приедет команда для изъятия техники. Максимов сильно побледнел, но его состояние, видимо, никого не волновало. Находясь на своем рабочем месте, он оказался, простите, козлом отпущения во всей этой смутной истории. Именно в его лице чиновники жестко подавили надвигавшуюся в Арефине народную смуту. Максимов вернулся домой подавленным. Рассказал жене о случившемся и лег спать. Утром его не стало…
Спустя несколько дней после выхода материала я позвонил на мобильный одному из работников арефинского участка. Хотел спросить, что изменилось в их жизни. Как помогли чиновники. Позвонил не вовремя. Как раз в момент похорон Владимира Максимова. Человек, откликнувшийся на мой звонок, рыдал. Он не мог сдержать свои чувства. Было слышно, как рыдают и люди рядом с ним. На следующий день у одного из них, Владимира Колка, открылась прободная язва. Человека увезли на «скорой» в реанимацию. Потребовалась срочная операция.
Спустя еще несколько дней почти все работники арефинского участка ЖКХ, когдато взывавшие о помощи, подали заявления об уходе. Не так давно районное начальство сообщило мне, что почти все из них приняты на работу в ту самую параллельную структуру, изза которой разгорелся весь сырбор. Однако из самого Арефина у меня другая информация. В новой структуре оказались лишь истопник, сторожа да еще один работник. Остальные вынуждены сами устраивать свою жизнь.
После смерти Владимира Максимова его коллеги, коммунальщики из Рыбинска, посоветовали Эрене Павловне подать в суд на районное начальство и потребовать от виновных ответа. Она лишь развела руками:
На кого подавать в суд? На власть? С самой властью судиться?..
ТРИДЦАТЬ СЕРЕБРЕНИКОВ
Спустя еще какоето время после выхода материала «Арефинская смута» начальник ЖКХ «Каменники» Николай Пильник, под чьей юрисдикцией находится новый арефинский коммунальный участок со всеми его новыми начальниками, встретил мое желание поговорить с ним не слишком доброжелательно.
Что, продался за тридцать серебреников? спросил он. Оказалось, появление в прессе той февральской статьи, рассказывающей о проблемах арефинцев, отдавших коммуналке десятки лет, ему прокомментировали достаточно своеобразно: мол, заказная статья, проплаченная, получил за приведенную точку зрения автор мзду в карман. Николай Пильник наотрез отказался сообщить мне, кто этот комментатор. Но критическими замечаниями в материале «Арефинская смута» были отмечены лишь два человека. Оба жители Арефина: тамошний сельский глава Александр Чуваев и начальник недавно созданного второго участка ЖКХ Александр Мальков. Обвинять когото из них голословно не желаю. Однако тот же Чуваев не так давно уже чуть не поплатился за свои надуманные высказывания. И лишь активное участие высших рыбинских чиновников спасло Чуваева от поданного на него иска. Дело закончилось мировым соглашением. Под напором сильных мира сего пострадавший от клеветы забрал свое заявление.
Что же касается второго критически отмеченного в статье героя Александра Малькова, в его послужном списке подобных грозящих серьезными судебными издержками выдумок обнаружить не удалось. Но и здесь не все чисто. Вот он (на снимке), тот самый колесный трактор ЛТЗ60, на котором когдато ездил лежащий ныне в могиле Владимир Максимов. Именно у этого трактора застала Максимова чиновничья разборка, после которой его сердце не выдержало. Максимов умер, но его железный конь не остался ржаветь на рабочем дворе. Теперь он и днем и ночью красуется у входа в усадьбу начальника нового арефинского участка ЖКХ Александра Малькова. Соседи поговаривают, что еще вчера вместо прицепа к трактору был подвешен плуг. Зачем на казенный трактор, приписанный к жилищнокоммунальной службе, плуг вешать, одному Богу известно. Особенно если учесть, что и помимо данного трактора возле усадьбы Малькова техники, доставшейся ему после развала руководимого некогда им местного лесхоза, пруд пруди!..







