Борис корчевников: старался быть самим собой, а вышел синицын

Мальчишки из самого знаменитого сериала «Кадетство» на СТС покорили сердца не только девчонок-ровесниц. Каждый, от молодого до старого, проникся любовью к искренним, честным, не испорченным всевозможными соблазнами современного мира ребятам.

Борис Корчевников — единственный из актеров, чей герой намного младше его самого, и единственный, кто успел уже поработать на телевидении — в сфере, полной самой жесткой конкуренции. Тем не менее Борис мало чем отличается от своего героя — он такой же искренний, честный и добрый в жизни.

— Боря, съемки в «Кадетстве» как-то изменили твою жизнь?

— Не могу еще понять. Вроде был абсолютно счастлив и получал удовольствие от этой работы, видел в ней столько важного для себя, столько смысла, сколько не видел уже давно в репортерстве. И точно уверился в том, что хочу этим заниматься дальше, учиться этому, что мне это дорого. Из жизни ушли прежняя суетливость, беспокойство — не знаю, отчего они всегда были со мной, когда я работал репортером…

— Ты сделал уже очень успешную карьеру в журналистике. Есть ли желание продолжить карьеру в кино или все-таки вернешься на телевидение?

— Кино — такая случайная вещь. Сегодня есть, а завтра уже никто не снимает. В моей прежней работе все было чуть больше в моих руках. Сейчас у меня все смешано внутри: с одной стороны, очень сильно хочу играть, а с другой — не могу себе представить, чтобы порвать с профессией, в которой все же получалось больше, которая такая родная. Мой главный редактор Татьяна Миткова сказала после премьеры «Кадетства»: «Я понимаю, что НТВ для вас теперь — это синица в руке…» Я тогда подумал, как это похоже на мое ощущение. Но ведь оно может еще поменяться.

— Что общего у тебя с Синицыным? Чему научился у него, а что привнес от себя?

— Много, наверное, схожего. Ведь я никакой не актер и перевоплощаться не умею. Старался быть самим собой, и вышел Синицын. Так что, скорее, не учился у него, а как-то себя иначе увидел.

— Как ты относишься к военным? В детстве не мечтал о такой профессии?

— И не думал. Я за кулисами рос и верхом карьеры представлял пост директора театра. Военные — это святые люди. Профессия у них такая — быть миротворцами. А они, как известно, блаженны. Жизнь в лишениях, денег мало, вечная какая-то неустроенность, а профессия при этом — других защищать. Я этих людей страшно уважаю.

— Во время подготовки к съемкам ты жил в Суворовском училище, общался с суворовцами — какое впечатление?

— Они простые, искренние, настоящие. А это самые ценные качества в жизни — ценные оттого, что редкие. Поэтому суворовцы — очень редкие люди.

— В детстве ты играл в МХТ им. Чехова и даже поступал в Школу-студию МХАТ, почему не пошел дальше? Почему выбрал журналистику?

— К моменту выбора профессии большая часть жизни прошла у меня в театре, и никакого трепета перед сценой не было. Казалось, что это не профессия, а если она и пригодится когда-нибудь, то чего ей учиться. Ошибался, конечно.

— Нет сейчас желания попробовать себя на театральной сцене?

— Есть. Огромное желание. Но не знаю, кому я нужен без образования. Если когда-нибудь наберусь наглости, то прямо попрошусь к какому-нибудь режиссеру. Сейчас что-то схватываю в кино, но ведь по-настоящему чему-то научиться можно, наверное, только на сцене.

— В сериале ребята часто шкодничают, устраивают какие-то розыгрыши. А каким ты был в детстве?

— Самоуверенным, самолюбивым. Но при этом как-то легко сдруживался со всеми. Сейчас это почему-то сложнее происходит.

— Все актеры «Кадетства» приблизительно одного возраста, ты среди них самый взрослый. Не чувствовал себя среди них старшим братом?

— Старшим не чувствовал. Наоборот, у них у всех еще поучиться можно. У каждого такой большой киношный опыт. Общение было простое, теплое — когда занимаешься одним делом, да еще таким странным, как актерство, всегда быстро сближаешься. Они все страшно талантливые, и нам было хорошо.

— С кем из актеров общаешься после съемок? С кем подружился?

— Общаемся со всеми. Друзьями в настоящем понимании этого слова еще, наверное, не стали, но как-то породнились. Страшно рад, что на съемках рядом были огромные мастера: Владимир Стеклов, Вадим Андреев, Валерий Баринов, Александр Пороховщиков. Я часто выспрашивал у них про профессию, и всякий такой разговор был очень для меня полезным. Спасибо им большое.

— Как и где ты любишь отдыхать?

— Читать и смотреть кино. Неважно где.

— Какие любимые книги, фильмы?

— Книги любимые: «Кукольный дом» Генрика Ибсена, «Дневник» Анны Франк, «Человек перед Богом» митрополита Антония Сурожского. Из кинокартин нравится «Фотоувеличение» Антониони, «С широко закрытыми глазами» Кубрика, из последнего «Остров» Павла Лунгина. Люблю фильм «12 друзей Оушена» — за атмосферу городов, гостиниц, озер севера Италии, видно, с каким удовольствием это все снималось.

— Музыку слушаешь?

— Иногда что-то слышу. Но почти никогда ничего не слушаю специально.

— Что тебе дает вдохновение?

— Не знаю. Оно вообще ни от чего внешнего не зависит. Все в каком-то внутреннем механизме. Я им не владею.

— И, конечно, многочисленную толпу поклонниц интересует твоя личная жизнь. Твое сердце свободно?

— Оно все время чем-то наполнено. А про личную жизнь публично ведь не говорят.

ПоделитесьShare on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Email this to someonePrint this page