Тема уважительного отношения к людям, которых самым коварным способом покинула жизнь, лично меня волнует столько, сколько я работаю в журналистике.
Бывало, скажу вам честно, и раньше, что тело погибшего на тутаевских улицах человека некоторое время находилось там, где настигла его смерть, но такого откровенного пренебрежения к трагическому таинству, как в последнее время, все-таки не случалось.
Пару лет назад с балкона соседнего с моим дома ранним утром упал человек. Уходя на работу, прохожие печально качали головой, осторожно обходя несчастного стороной. Вечером, возвращаясь от трудов праведных обратно, качали уже не печально, а гневно: гражданин по-прежнему находился на месте своей безвременной кончины.
Такие случаи повторялись в городе то там то сям, и при очередном разбирательстве дел о бесхозном трупе всегда выяснялось, что ни «скорая помощь», ни милиция претензии не принимают (у них своих дел полно), а специальной службы для этих целей в Тутаеве нет. Нынче в городе эту неприятную, но необходимую работу по договору с городской администрацией выполняет ЯРОФ «Служба спасения». Но только в городе. В районе, бывает, трупы лежат на всеобщем обозрении подолгу. На прошлой неделе, к примеру, таковой утопленник пугал детей из православного лагеря у деревни Мишаки почти сутки. Чуть меньше пролежали погибшие в ДТП у другого детского лагеря. А районная администрация все трещит: сделаем подсветку там, там тоже подсветим. А ведь не все золото то, что блестит?
