В 1996 году выпускница средней школы Аня Бабяшкина с рекомендацией «Золотого кольца» отправилась штурмовать журналистский факультет МГУ… И через одиннадцать лет приехала столичной писательницей, автором двух романов, один из которых готовится к экранизации.

Сегодня Анна — ответственный редактор PR-департамента на канале ТНТ. Живет с мужем в Москве. Заканчивает очередной роман о своих ровесницах. А в Ярославле оказалась в связи с предстоящей

15 сентября презентацией своих книг.

Мы встретились с Анной и ее супругом Станиславом Леонидовым, который привез ее в наш город на семейной «девятке», чтобы поговорить об успешной журналистской карьере и столичной жизни молодой писательницы.

— Аня, как золотой медалистке, пригодилась ли тебе рекомендация нашей газеты при поступлении в МГУ?

— Конечно, пригодилась. Без рекомендации на журфаке просто не принимают документы. Творческий конкурс я прошла еще в апреле, когда можно было сдать тестовый экзамен по иностранному языку. Я попробовала сдать немецкий — и получила трояк, несмотря на то что в школе у меня была пятерка. Помню, тогда я так расстроилась, что вышла на улицу в рубашке и, только спустившись в метро, осознала, что курточку и свитер оставила в аудитории. Вернулась, забрала одежду и поняла, что к экзаменам надо готовиться. В июле мне предстоял второй шанс, и его уже нельзя было упускать. Я отправилась искать репетитора, поехала в Семибратово к Алле Поликарповне Шлепаковой, которую мне порекомендовали, и буквально через три месяца занятий я сдала немецкий на пятерку. Потом написала сочинение на 4/4 — и прошла конкурс, а он был в 1996 году четыре с половиной человека на место.

— Жила в общежитии на улице Шверника?

— Первое время я жила в Москве у тети, потому что умные люди мне сказали, что с общежитием на журфаке лимит. Когда тебя спросят: «Нужно тебе общежитие?» — объяснили мне — отвечай: нет. И действительно, на экзамене по немецкому языку, после того как я уже ответила на билет, экзаменатор спросила: «А вам общежитие-то надо или нет?» Я говорю: «Нет, не надо». — «Ну хорошо, тогда пять».

— А если бы сказала: надо?

— Тогда, может, поставили бы четыре. Всего на курс набрали человек двести, а дипломы получили только сто сорок. Когда меня уже зачислили, я пошла и вытребовала себе общежитие. Честно сказать, весь первый курс я ужасно голодала из-за отсутствия денег. Я покупала себе пакет риса или гречи и пачку маргарина на неделю.

— Ужас!

— Серьезно. Первый год учебы я вообще жила мечтой о пирожном. Сказала себе: если сдам экзамен на пятерку, то пойду в буфет и куплю пирожное. И вот этот счастливый миг настал. Я купила эклер, откусываю, а там… бечевка!!! У меня было такое разочарование, что я рыдала.

— Аня, журналистское крещение ты проходила в «Экспресс газете»?

— После первого курса нам сказали: ищите, где будете проходить практику. Я навела справки, узнала, где сколько платят. Самые высокие гонорары оказались в «Спид-Инфо», затем в «Аргументах и фактах» и «Экспресс газете». Но в «АиФ» попасть было очень сложно, в «Спид-Инфо» я не захотела сама и пошла в «Экспресс газету».

На практику меня туда взяли. Главный редактор Александр Иванович Куприянов в тот момент лежал в больнице и, увидев в газете мою фамилию, позвонил в редакцию: «Что за дурацкий псевдоним вы там поставили?» Ему говорят, что это, мол, не псевдоним, а живая девочка, это ее настоящая фамилия. «Правда? — удивился он. — Ну, тогда сохраните мне эту девочку ради фамилии. Еще пригодится». И после практики меня взяли в штат. Платили тогда примерно сто пятьдесят долларов — и мне казалось, что это гигантские деньги. Я приходила к редактору и говорила: вы мне так много платите — я не зарабатываю таких денег.

— Расскажи, как родилась твоя забойная рубрика «Бабяшкин-шоу»?

— Рубрика «Бабяшкин-шоу» заключалась в том, чтобы ходить по Москве и делать смешные и добрые дела в духе «Экспресс газеты». Во время первой акции я стояла на Тверской улице с табличкой «Даю милостыню». Потом я ходила по домам с кучей тарелок, просила людей написать на тарелке под Новый год желание, чтобы люди разбили ее — и желание сбылось, ведь посуда бьется к счастью. Мы узнавали о желаниях людей — и сделали об этом репортаж. Носили солдатам в воинскую часть сигареты. А еще как-то я объясняла людям на рынке, чем отличаются ядовитые грибы от съедобных. В «Экспресс газете» я проработала в общей сложности лет шесть, была редактором отделов новостей, политики, а после окончания университета уволилась.

— Вернуться не хочется?

— Пока нет. Работа в «желтой прессе» — в моральном отношении очень тяжелый и неблагодарный труд. Тебе нигде не рады. Куда бы ты ни пришел, все ждут от тебя гадости, не хотят разговаривать. А с другой стороны, и руководство издания тебя не очень-то прикрывает. И ты оказываешься один на один со всеми своими героями-аллигаторами.

— А какой-то курьезный случай можешь вспомнить?

— Моим первым заданием, когда я только пришла на практику, была встреча со знаменитым дизайнером моды Пако Рабанном. Я тогда не знала, ни кто это такой, ни зачем он к нам приехал. В «Метелице» должна была пройти пресс-конференция, на которую «желтую прессу», естественно, не аккредитовали. К тому же тогда только что убили Версаче, и остальные дизайнеры моды очень напряглись, удесятерив свою охрану. И вот Рабанн выходит из машины в окружении телохранителей, а я к нему с диктофоном и начинаю что-то быстро спрашивать по-русски. Ему перевели — и в итоге он дал нам эксклюзивное интервью.

Неприятные задания всегда дают новичкам. На второй день мне дали задание позвонить в спортивный клуб «Спартак» и проверить слух, что тренер Романцев ушел в запой. Я звоню пресс-секретарю и спрашиваю: «Ну что там у вас с Романцевым?» А она меня спрашивает: «А вы кто такая?» Редактор сидит рядом, подсказывает: «Ты хоть представься, скажи, кто ты такая». А я толком не поняла и кричу в трубку: «Ты сама кто такая? Говори, Романцев пьяный или нет? Какой день не просыхает?» Так мы с секретаршей пообщались минут пять. Когда я положила трубку, в редакции все вокруг лежали в лежку.

— С кем-то из известных людей приходилось встречаться?

— Всех не перечислишь! Больше всех мне понравилась Света Бондарчук — жена Федора Бондарчука. Мне очень хотелось с ней познакомиться. Встречалась с Лолитой Милявской, она меня угощала очень вкусным кофе. Писала об Анастасии Ястржембской, муж которой был пресс-секретарем Бориса Ельцина. Очень приятное впечатление произвела семья фантаста Сергея Лукьяненко. Неоднократно разговаривала «в присутствии диктофона» с нашей Примадонной — Аллой Пугачевой, и каждый раз я делала вид, что понятия не имею, куда же я продам это интервью, в какую газету, а она — что даже и не догадывается, что я из «Экспресс газеты». Хотя тогда мои фотографии печатали в каждом номере и даже кассирши в обменниках меня узнавали в лицо и по имени.

— А неприятности из-за нелицеприятных публикаций случались?

— Были проблемы с журналистом Андреем Карауловым. Я первая написала, что он разводится с женой и как грязно они делят квартиру. Караулов был очень недоволен, грозился посадить меня на три года за клевету. Потом были проблемы с народным художником СССР Александром Шиловым. Тот тоже разводился с женой и делил с ней имущество. Жена Шилова дала интервью, мы записали все на пленку. Но Шилов подал в суд, обвиняя нас в проникновении в его частную жизнь.

— Как складывалась дальнейшая карьера?

— После «Экспресс газеты» я отправилась писать книжку и работать в журнал «Профиль». Сначала я пришла туда внештатным корреспондентом, а уже через месяц меня взяли в штат, вскоре я заведовала отделом культуры.

— У тебя, наверное, в столице много друзей-журналистов?

— Журналисты — очень тонкая прослойка, все друг друга знают, одни и те же люди мигрируют по разным изданиям. Как правило, журналисты — это люди до тридцати. После тридцати они сваливают из журналистики, уходят в бизнес. Остаются только те, кто действительно сделал себе в журналистике имя, для кого это призвание.

— Кто тебе из журналистской братии нравится больше других?

— Елена Константиновна Токарева, у нее очень сочный язык. С удовольствием читаю нашего земляка Андрея Колесникова.

— Тогда давай перейдем к твоим книгам. В предисловии к роману «Разница во времени» ты пишешь: «Все действующие лица, исполнители и юридические лица, упомянутые в тексте, — вымышлены…» и т. д. Это чтобы обезопасить себя от возможных исков? Ведь у тебя там описываются заведения с такими запоминающимися названиями, как «Трали-вали», «Свои люди», «Квартира»…

— Самое смешное, что когда я писала текст, многих названий заведений не было — я специально пробивала это через Яндекс. А потом они появились. И чтобы избежать ненужных проблем пришлось сделать такую заставку. А потом в книге есть и реальные имена. В первой книжке, например, есть журналист Володька Харченко, с которым мы вместе работали в «Экспресс газете» и «Профиле», так он прочитает про себя — и только посмеется. Но там фигурируют и персонажи публичной жизни столицы — и чтобы они не начали потом изображать оскорбленную невинность, я сделала такую оговорку.

— А зачем ты пишешь «г-жа Можаева», «г-жа Ростова»? Чтобы соригинальничать?

— Мне кажется, это добавляет комедийного настроения. Когда я это писала, в светской журналистике существовал такой тренд: когда описывали какую-нибудь выставку, открытие, показ мод, то всех называли не иначе как госпожа Касьянова, госпожа Новодворская — и мне всегда казалось это очень смешным. Вот и у меня тоже появились г-жа Можаева, г-жа Ростова.

— Люся Можаева в книге «Пусто: пусто» трудится в туристическом агентстве «Попутный ветер» и очень убедительно продает бледнолицым москвичам солнечные пляжи Египта и Турции. Это чей-то конкретный опыт?

— У меня не было опыта туроператора, хоть я и отдыхала за границей. Была в Египте, на Кипре, в Испании, но потом мне стало неинтересно. И все последующие отпуска мы отдыхали в России. Объехали весь Север и Поволжье. В следующий отпуск поедем на Смоленщину. Но про работу турбизнеса я кое-что знаю — примерно месяц я работала в туристическом журнале, уходила туда из «Экспресс газеты», поскольку в «ЭГ» мне никак не хотели поднимать зарплату. «Экспресска» пожила немножко без меня и начала звать обратно, но уже на те деньги, которые я хотела.

— Цитата с плаката «Волю свою собери в узду. Работай — не охай, не ахай! Выполнил план — посылай всех в п… у, не выполнил — сам иди на х… й!» приведена для эпатажа?

— Нет. Это тот самый реализм, узнаваемые детали нашего времени. В Москве все офисы завешены какими-то картинками с циничным юмором, порнографией, замордованными котятами, поверх которых написано: «Главное — дожить до пятницы».

— Тогда и встреча главной героини со старухой-цыганкой тоже взята из жизни?

— Да, у меня в жизни был такой случай. На первом курсе я часто ездила домой на электричке через Александров, чтобы привезти в общежитие картошки. А в Александрове тогда паслось много цыганок, и одна из них меня конкретно развела. Вынула у меня деньги из кошелька, высосала из меня все силы и, как шкурку, бросила на газоне. Я не могла даже встать.

— Аня, и последний вопрос. Когда ты писала текст своей первой книги «Пусто: пусто», было сомнение: напечатают или нет?

— Я сразу понимала, что напечатают, потому что хотела продать и получить за это деньги. Я знала, что не буду издаваться за свой счет. Разослала рукопись в несколько издательств. В «ЭКСМО», «Амфору», «Октопус». Первыми заинтересовались в «Амфоре», но потом отказались. И тут же позвонили из «Октопуса» и предложили оформить договор, на что я радостно согласилась. А сейчас у меня покупают права на экранизацию книги «Пусто: пусто».