Юрий соломин: мастерству учусь у маклая

В жизни Ярославля и театра имени Волкова произошло знаменательное событие.

К НАМ на гастроли приезжал Государственный академический Малый театр. Его художественный руководитель, народный артист СССР Юрий Мефодиевич Соломин (на снимке) два дня с удовольствием общался с журналистами и студентами ЯГТИ, рассказывая о себе много нового и интересного.

— Юрий Мефодиевич, назовите своих театральных педагогов.

— Моя крестная мать в искусстве — Вера Пашенная, которая училась у Александ-ра Ленского, а его я считаю дедушкой. Портрет Ленского даже висит у меня в грим-уборной.

— Вы имеете звание народного артиста СССР. А не смущает, что не народный артист России?

— Отнюдь. Я горжусь, что ношу это звание, и никогда не отказываюсь от него. Таких, как я, народных артистов СССР осталось всего 67 человек. И мы должны сберечь себя и наши звания для истории.

— Нынче многие ругают русский академический театр с его традициями и культурой. Дескать, нам теперь интересен только авангард, а все остальное пропахло нафталином. Как вы к этому относитесь?

— Ну что поделаешь, сколько людей, столько и мнений. Это касается и нашего Малого театра. Кому-то мы нравимся, кому-то нет. Но при этом живем и пытаемся соблюдать историю и традиции русского театра. Играем в основном классику и не стремимся изменять выбранному курсу. Чувствуем себя хорошо и имеем свой круг почитателей.

— А что вы считаете главным в актерской профессии?

— Самоотдача и искренность важнее всего.

— В вашем театре много молодежи, которая занята практически во всех спектаклях. А отличаются ли нынешние молодые актеры от тех, что были лет двадцать-тридцать назад?

— Да, отличия есть. Нынешнее поколение актеров более прагматичное, технически развитое. Но при этом ему порой не хватает сердечности, душевной теплоты. А ведь русский театр именно на этом держится. Человек, который выходит на сцену, должен прежде всего чувствовать сердцем, пропускать все эмоции через себя. Я убежден, что сердечность в данном случае первостепенна, а ум прилагается. Мой театральный педагог Вера Пашенная учила нас играть так, чтобы искры летели из глаз и хотелось летать. Вот этого ощущения полета я и пытаюсь добиться от своих студентов. А преподаю я в театральном училище имени Щепкина уже много лет. Сейчас вот опять первый курс набрал.

— Говорят, вы очень строгий педагог.

— Дело не в строгости, а в том, чтобы научить студентов быть профессиональными актерами. А это очень нелегко. Иногда, чтобы выжать из девушки или парня какую-то эмоцию, я кричу и специально довожу их до слез и даже оскорбляю. Они живо реагируют на это, обижаются, рыдают, а мне только того и надо. Так я заставляю их проявлять искренние чувства, а не притворяться. А заступница у студентов — моя жена, которая тоже преподает в театральном. Ольга все время всех жалеет. Она хвалит, а я принципиально ругаю, чтоб жизнь раем не показалась.

— А какой средний возраст труппы вашего театра?

— Восемьдесят лет. Те, кому шестьдесят-семьдесят, у нас еще школьники, молодежь вообще детский сад, — шутит Соломин. — В Малом театре играют потрясающие старики, которых мы любим и стараемся беречь как уникальное явление в театральной жизни страны. Только представьте, некоторым нашим актрисам по 80 — 90 лет, а они еще о-го-го, молодым фору дадут. Выходят на сцену и держат зрителей в таком напряжении, что те внимают каждому их слову, каждой эмоции и жесту.

— Верите ли вы в чудеса?

— Да, и в приметы тоже. Я по-актерски суеверный человек. А чудеса и счастливые случаи в моей жизни действительно бывают. Ну разве это не чудо, что до меня Фамусова в «Горе от ума» играл замечательный актер Малого театра Александр Ленский! Причем в 1900 году этот спектакль наш театр привозил в Ярославль, и сохранились даже афиши с именами легендарных артистов. Так что я, по сути, являюсь продолжателем великой актерской династии, что обязывает быть всегда в форме и не ударять в грязь лицом.

— А у кого вы сейчас можете поучиться актерскому мастерству?

— Вы не поверите, но лучшие мои учителя — животные. У меня дома живут семь душ — четыре кошки и три собаки. Самой старшей овчарке по кличке Маклай исполнилось 13 лет. Он уже старый, больной, но актер просто гениальный! Я научился понимать его с полуслова и даже переводить с собачьего языка на человеческий. Вот недавно выходим с Маклашей на улицу, льет сильный дождь. Так мой пес высунул нос, скорчил та-а-а-кую мину (тут Юрий Мефодиевич мастерски изображает свою собаку), посмотрел на меня и сказал: «Пошли домой!» Да-да, именно так я и расшифровал его поведение. А еще у нас Маклаша — миротворец. Когда утром все спешат на работу и мы с женой нерв-ничаем и эмоционально ругаемся, собака садится между нами и начинает лаять. Жена мне говорит: «Вот видишь, он тебя осуждает, а меня защищает». А я ей отвечаю: «Нет, пес говорит мне: «Не связывайся ты с ней»… После этого напряжение спадает, и мы смеемся.

— Юрий Мефодиевич, вам удается сейчас сниматься в кино?

— Нечасто. Да и в театре я, к сожалению, занят всего в двух спектаклях — «Горе от ума» и «Чайке». Будучи художественным руководителем Малого театра, я становлюсь уже не творческим работником. И хотя командовать я не люблю, в силу обстоятельств приходится. Раз коллектив меня выбрал, оправдываю доверие. Надо, значит, надо. Я со студенческой скамьи привык все делать на совесть. Тем более что на руководящем посту я преемник великого Михаила Царева. Он был одним из моих театральных учителей, ставил спектакли с моим участием, а сейчас я живу в его квартире.

— Неловко спрашивать, но все же… Не наметили ли вы себе кого-нибудь в преемники?

— А что тут неловкого?! Вы все правильно говорите: в силу возраста мне уже пора кого-то выбирать и выдвигать на свой пост, уходить из некоторых спектаклей и завещать свою квартиру. Кстати, это ощущаю не только я. Вот недавно подходит ко мне Ирина Муравьева и просит: «Юра, выведи меня из спектакля «Чайка». Ну не могу я больше играть Аркадину, я ее уже пережила. Посмотри на меня в профиль, я ведь не так привлекательна, как раньше!» Я с ней в принципе согласился, хотя считаю, что Ирина Вадимовна привлекательна всегда и везде, а ее талант неоспорим.

А еще Юрий Мефодиевич с юмором, в лицах и красках рассказал о том, как снимался в телеверсии оперетты «Летучая мышь». После выхода музыкального фильма на экраны Соломину долгое время названивали из российских театров оперетты и приглашали сыграть на сцене Айзенштайна.

— Да я ведь непоющий, за меня все арии исполняли другие, — пытался оправдываться актер, но ему не верили. Если сумел в фильме станцевать не хуже балетных артистов, значит, и спеть сможет. Потому как талантливый человек талантлив во всем.

ПоделитесьShare on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Email this to someonePrint this page