Лариса рубальская: у меня душа 56-го размера

В Ярославской филармонии с программой «Переведи часы назад» побывала поэтесса Лариса Рубальская. Королева песенной поэзии выгрузилась из авто за полчаса до концерта. «Ой, не снимайте меня! Я ненакрашенная», — отмахивалась она, пробираясь в гримерку. При этом держалась за спину, будто ее прихватил радикулит. Оказалось, так оно и есть.

В Ярославской филармонии с программой «Переведи часы назад» побывала поэтесса Лариса Рубальская.

Королева песенной поэзии выгрузилась из авто за полчаса до концерта. «Ой, не снимайте меня! Я ненакрашенная», — отмахивалась она, пробираясь в гримерку. При этом держалась за спину, будто ее прихватил радикулит. Оказалось, так оно и есть.

НА СЦЕНЕ Рубальская ожила и будто помолодела. Перед нами была не небожительница, а подружка, с которой в радость поболтать о том о сем на кухне и опрокинуть рюмочку. Простой разговор — кто, с кем, когда, от кого — растянулся на два часа.

Перед нами промелькнула череда женских судеб — жизнь без надежды на марш Мендельсона, горькое прозвище неформальной жены, ключи от квартиры подруги, новый плащ, который никто не заметит, потому что ласковые мужики только снятся.

«Чего пришли-то, бабоньки? По телевизору, что ли, ничего хорошего нет? Cмотреть на Разбежкину надо. А они на концерт. Бедные вы мои», — причитала Рубальская и, принимая цветы, охала и сгибалась в три погибели. Одна из зрительниц сжалилась и поднялась на сцену: «Чтобы вам не наклоняться». «Спасибо, моя хорошая, — растрогалась Лариса Алексеевна и добавила: — Я вижу, много мужчин в зале. Наверно, жены их сюда затащили. Шантажистки! У меня для вас есть песня «Подлец». Мужики проглотили шпильку, но цветов от них она так и не дождалась. Песню «Доченька» Рубальская сопроводила комментарием: «Надо с собой Орбакайте возить, Валерию — пусть сзади ходят. Я тут солистка, а они сзади». Как оказалось, звезды обходятся с Рубальской несправедливо: песни берут, а потом не здороваются. Далее прозвучала довольно злая пародия на Пугачеву. Затем Рубальская вытащила на сцену какого-то мужичка и заставила петь с ней дуэтом под фонограмму. Мужик немел и краснел, как помидор. За мучения несостоявшаяся поп-звезда был вознагражден диском.

Перед концертом Рубальская успела пообщаться с журналистами.

— Лариса Алексеевна, вы бывали у нас в гостях?

— Тысячу, миллион раз! Как называются жители Ярославля? Ярославские ребята? Ах, ярославцы!

— Вам не нравится звание поэта-песенника. Почему?

— Я не поэт-трибун. Я стихотворец местный, земной.

— Большинство ваших стихов о женской потребности в любви и ласке, издержках внешней непривлекательности.

— Это выстраданное. Мужчины не обращали на меня внимания, замуж до 30 лет никто не брал. Часто ревела в подушку. Кто придумал эти чертовы цифры! Если бы их не было — мы бы не знали, кому сколько лет, кто сколько весит, кто кому сколько должен.

— Ну бросьте, вы довольно привлекательная женщина.

— Полно вам. Это с годами душа на лицо вышла. Пошла я как-то в аптеку. А мне одна женщина и говорит: «Привет, Рубальская! А что такая страшная, по телику вроде ничего. Еще слухи ходили: мол, Рубальская так обнищала, что один и тот же парик носит. Подходит раз ко мне бабенка и сзади дергает за волосы. А сама грустная такая. Я, говорит, торт проиграла на работе — поспорила, настоящие у вас волосы или нет. У меня с париком случай был. Пригласил меня мужчина в ресторан, респектабельный такой. Я в библиотеке работала, надеть нечего, подруги что-то подкинули, одна дала парик блондинистый такой, с челкой. Так я его сдала в гардероб вместе с одеждой. Оборачиваюсь, а мужичка нет — испарился.

— Поклонницы вам проходу не дают…

— Каждый день подходят на улице. Как-то купила хлеба батон. Подхожу к кассе — тетка ко мне пристала: можно я у тебя батончик отломаю? Я ей: да мы с вами вроде не знакомы. А она: как не знакомы, а кого я по телику видела? Помню, еще поскользнулась я на улице. Упала в лужу. Проходят мимо две девчонки и говорят: «Вот Рубальская лежит». И дальше пошли.

— У вас были тяжелые детство и юность.

— С трудом окончила 11 классов. В школе выдали характеристику — средние умственные способности. Зато была активной участницей художественной самодеятельности. Потом работала машинисткой — печатала студентам стихи, повести. И надо же такому случиться — зачастил ко мне один афроамериканец. Долго ходил, а потом выдал: «Бамбино, я решил на тебе жениться. Увезу к себе в Мали, поменяю на 5 обезьян и 5 килограммов крокодильего мяса». Еле отстал. После окончания филфака преподавала в школе. Правда, хватило меня на две недели. Пришла комиссия. А мы с пятиклашками как раз сказку «Морозко» проходили. Я им объясняла, что положительный герой собачка, потому что она тявкала правду. Меня уволили.

— Вы работали переводчицей с японского.

— 30 лет оттрубила от звонка до звонка, служила капитализму. Думаете, откуда у меня такой характер покладистый — от японцев. И тут отчудила. Ездила на гастроли с одним театром. Командовала осветителями, скука смерт-ная. Артисты выступали с номером «Имомуси», что означает гусеница. 73 девушки садились все вместе под красивое покрывало и извивались. А мне завидно стало, и я решила, что тоже с ними выступать буду. Залезла под покрывало. Слышу свист. Руководитель кричит «курэ», что значит «черт». Покрывало-то скроили на 73 попки, а моя, 74-я, не маленькая, извивалась сама по себе. Скандал был жуткий.

— Когда к вам пришла известность как к поэту?

— В 1983 году после романса Малинина «Плесните колдовства». Он принес удачу Саше и мне. Нас пригласил в свою передачу «До и после полуночи» Владимир Молчанов, где сказал, что был уверен, что поэт умер веке в 19-м, а он оказался жив и не очень стар. Так, с его легкой руки у меня стали писаться песни.

— Вас часто приглашают как поэта?

— Увы, нет. Мода на песни другая. Я не так пишу. Один раз Аллегровой написала про транзитного пассажира, а она поет — ты транзитный вокзал. Я — к Чайке, композитору, с вопросом. Нет в русском языке такого выражения. А он мне своим одесским говорком: мол, что ты паришься, старуха, пипл хавает. Хорошо. Приношу ему песню. Там есть такие строки: «Куда ты денешься, когда разденешься?» Он в крик: «Паспорт открой — что ты себе позволяешь?»

— Пишете на заказ?

— Как-то раз сочинила гимн обойной фабрики Гомеля. Что смеетесь? Выживать-то надо. Взяли, денег дали, даже на дискотеках крутят. Был еще заказ от «Голден леди». Я и постаралась: «Мы едем, едем, едем в далекие края. В колготках «Голден леди» не страшно ничего». Не взяли.

— Вы сами поете. С чего все началось?

— Мне один мой знакомый сказал: «Что ты все бу-бу-бу, ду-ду — ты бы пела». Я петь не умею. А он: поэт не поет, а обозначает душу. А у меня душа 56-го размера. Есть что обозначить. Сначала боялась. Как-то выступала в Карловых Варах. Человек пять ушло. Думаю, это провал. А потом все обратно вернулись. Мне объяснили: это же минеральные источники — мочегонные. У вас в Ярославле случайно таких источников нет?

ПоделитесьShare on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Email this to someonePrint this page