В Мышкине и в Угличе, судя по разным документам и воспоминаниям, люди всегда занимались огородничеством. Это входило в уклад уездной жизни. А она по сравнению с революционными скачками последних времен была более стабильной.
В том числе и в ценах. Например, в Мышкине цена водки начиная с 1841 по 1875 год не менялась. Ведро, то есть 12,3 литра стоило 4 рубля. Это стоит учесть, потому что при расчете за разные огородные работы без этого популярного в народе напитка не обойтись. В наше время, конечно, хорошо можно прожить и без огорода. Особенно в больших городах. А жителей малых без подсобного хозяйства и представить трудно.
Неискоренима привычка у русского человека к огороду. Только теперь это постиг, вспомнив колымское детство. На Колыме — вечная мерзлота. На ней напластован тонкий слой, где песка с глиной, где камня. Вырастить на нем овощи невозможно. Да и лето, хотя и жаркое, но очень короткое: в середине сентября уже мороз 15 градусов. Поэтому на нашем прииске все овощи были привозные, прессованные в кругах: свекла, морковка, картошка. Если ошпарить сухую картофельную массу кипятком, то выйдет из нее безвкусное пюре. Люди там вздыхали по свежему второму хлебу. И на материк в письмах писали: «У нас здесь есть все, что душа желает, живем кум королю. Мясо разное, только свежей картошки не хватает…»
Позднее ее стали завозить на прииск. Тогда здесь начинало твориться нечто, похожее на продажу дефицита во время перестройки. Очередь занимали с раннего утра, магазин гудел как улей. Картошка была в ящиках — давали по одному, а то и по два ящика на семью. Вот была радость — на столе появлялась настоящая картошка, хотя красной икры и балыков разных в магазинах было навалом.
Виноград за годы моей жизни на прииск привезли лишь один раз. Давали по 400 граммов на ребенка. Арбузов я вообще за все детство не видел ни разу и в Москве принял за них красные, красивые головки сыра. Зеленый огурец в районном городе Усть-Нере в 1962 году стоил один рубль. Их продавали не на вес, а поштучно. В то же время грамм золота от старателей государство принимало за 55 копеек. Вот тут, думаю, учуял предприимчивый человек, что картошка да огурец дороже золота. На Колыме были так называемые конбазы, где содержали лошадей. Там накопилось много навоза. С них стали привозить перегной и делать насыпные огороды. Выращивали свою морковку, лук, а потом и картошку. На Колыме летом нет плохой погоды. Поэтому в семидесятые годы золотодобытчики научились делать теплицы и приспособили их к северному, резко континентальному климату. Стали выращивать огурцы и помидоры. Без своих овощей, выходит, не может жить русский человек.
И вот теперь так надоел этот огород! Как хорошо жил в Ярославле без резиновых сапог, без лопаты. И вот уже 25-ю весну встречаю с одними и теми же заботами: надо купить навоз, раскидать его по участку, починить забор, купить пленки, натянуть на каркас теплицы. Копать лопатой свои три с половиной сотки уже не хватает времени, да и силы не те. И что гонит человека каждую весну в огород? Значит, есть причины.
Во-первых, усталость весенняя. Все равно в мае за что ни возьмись серьезное — только намаешься, ничего толком не сделаешь. Поэтому после зимней работы чем сидеть на лавочке или слоняться бесцельно на природе, лучше провести предстоящие праздники с пользой. И второе — хотя я не капризный человек на еду, но в последние годы научился отличать по вкусу огурцы, помидоры и даже зеленый лук, выращенные на своих грядках без минералки, от тех овощей, что продают в ларьках и магазинах.
«Землей по-настоящему ты будешь заниматься, когда на пенсию выйдешь!» — запомнились мне назидательные слова одного дачника из Большого Села. И действительно, наши молодые пенсионеры, как они себя называют, особенно женщины, подставили свое хрупкое плечо рухнувшему сельскому хозяйству. Они теперь в наших краях являются единственными производителями отечественных сельхозпродуктов.
Весна нынче ранняя. В середине апреля пенсионеры уже отправились копать землю: «Не рано ли?» «А я — не торопясь, — отвечал 65- летний Геннадий у деревни Кадочники. — Если устану, так выпью стопочку, посижу. У меня всего четыре сотки».
Женщины в это время потянулись выращивать зеленый лук на еду под пленкой. «Апрель-то теплый. Да как бы в мае не пошел снег. Уж не раз такое случалось». Прогнозы одинаковые из года в год. И разговоры тоже. О том, что навоз дорожает. Особенно ценный, коровий. Кое-где в отдаленных деревнях как на фермах, так и у частных подворий скопилось его горы. Можно брать почти бесплатно. Расходы только на автотранспорт и погрузку. И вот появились перекупщики. Покупают задешево, а потом перепродают тракторную телегу за две тысячи. Второй хлеб, кстати, даже в семенах заметно подорожал к нынешней весне. В местных магазинах в прошлую посевную килограмм элитных клубней на посадку стоил 50 рублей, а теперь — 105. Примерно в два, а то и в два с половиной раза поднялись цены и на семенную картошку у частника. У нас продают ее ведрами. В минувшем году такое ведро можно было купить за 50 — 70 рублей, а теперь выкладывай две сотни. Растут цены и за вспашку полосок. Трактором — всего дешевле, мотоблоком — более культурно, но дороже.
Эту оду огороду можно бы было и продлить. Но стоит переменить пластинку. Уже что-то новое, и нельзя сказать, чтобы хорошее, появилось в последние годы в отношении к земле. Ведь она не только кормилица. Огромный рекламный щит на подъезде к мышкинской переправе сообщает о том, по каким телефонам можно приобрести красивые участки по берегам Волги. Землю можно перепродать и неплохо заработать. А не только из года в год питаться с нее своими овощами.
«Лучше я куплю себе два мешка картошки, чем возиться каждый год в огороде. А что с химией, так теперь весь мир такую ест!» «Да зачем мне эта пленка? Куплю ведро помидоров на базе — мне и хватит на год!» — такие речи теперь приходится слышать весной все чаще. Не каждый пенсионер в состоянии обихаживать землю до 70 лет. Оглянусь я вокруг своего огорода — заросли старым бурьяном заброшенные участки. Один сосед уже давно умер от рака, другой стал инвалидом после инсульта, а потом тоже отдал Богу душу. Стареют люди, отказываются от земли. Она в основном была взята ими на временное пользование у государства. По таким осиротевшим полоскам мы можем судить, как изменилось отношение к земле у нашего современника. Помните, как в известном некрасовском стихотворении несжатые колосья шептались о своем занемогшем хозяине: «Где же наш пахарь? Чего еще ждет?» Теперь, если пахарь заболел, и сарай у него на участке, и забор тотчас же раскурочат, колосьям жаловаться не дадут — соберут. А в последние годы стали на таких осиротевших, заросших сорняками полосках устраивать даже мусорные свалки.
Тот же, умерший недавно от инсульта сосед, лет десять каждую весну возил на свой картофельник тачками перегной, песок, опилки. А теперь на этой политой потом земле — груда бутылок. Бросают свои же люди, соседи. Среди мусора стоят яблони, пережившие хозяина, осенью всегда покрытые множеством сладких, сочных плодов.
