Конституции Российской Федерации, принятой на всенародном референдуме 12 декабря 1993 года, исполнилось 15 лет. Среди всех российских конституций ныне действующая по «долгоживучести» уже заняла второе место, уступая по этому показателю только Основному закону 1936-го, написанному лично товарищем Сталиным. С тех пор конституции менялись неоднократно, но традиция правителей государства сочинять их или как минимум поправлять осталась.
Конституции Российской Федерации, принятой на всенародном референдуме 12 декабря 1993 года, исполнилось 15 лет. Среди всех российских конституций ныне действующая по «долгоживучести» уже заняла второе место, уступая по этому показателю только Основному закону 1936-го, написанному лично товарищем Сталиным. С тех пор конституции менялись неоднократно, но традиция правителей государства сочинять их или как минимум поправлять осталась.
Конституция 1993-го была в общем-то неплохим документом, и если бы ее авторы и идейные вдохновители смогли добиться подлинного уважения к ней со стороны политической элиты, страна избежала бы многих проблем, с которыми столкнулась впоследствии. Но с самого начала пошло так, что Конституция и реальная жизнь существовали в разных плоскостях. Неизменность текста главного закона государства Российского, приводившаяся его руководителями в качестве доказательства стабильности, какое-то время успокаивала демократически настроенных граждан. В действительности форма правления и структура власти за последнее десятилетие у нас менялись неодно-кратно.
Наиболее существенные изменения произошли осенью 2004-го, когда Россия де-факто перестала быть Федерацией, превратившись в вертикально управляемое сверхцентрализованное государство, а Конституционный суд не усмотрел в этом никакого противоречия ни с Основным законом, ни с самим названием страны. Следующий этап реорганизации властных структур наступил чуть меньше года назад — в стране появилась новая должность «премьера-наставника», по своему реальному статусу как минимум равная президентской, хотя в законодательстве ради этого не пришлось менять ни единой буквы.
Поправки, предложенные Дмитрием Медведевым в обращении к нации 5 ноября 2008 года, на первый взгляд кажутся не такими уж существенными, меняющими лишь сроки полномочий главы государства и депутатов парламента, но не затрагивающими фундаментальных основ Конституции. Но сама мотивировка внесенных им предложений и скорость, с которой они прошли через Федеральное собрание, заставляют усомниться в этом. К примеру, такой довод, как размеры страны, для того чтобы познакомиться с которой избранному президенту требуется не один год, выглядит весьма странно. Если вдуматься в суть сказанного одним из членов путинско-медведевской команды, охватывает дрожь. Считается вполне допустимым, что президентом может стать человек, не знающий страны, которой ему предстоит управлять.
В странах, где демократическая форма правления существует не одно столетие, претенденты на президентское кресло, пост премьера или канцлера знакомятся со своим народом, объезжая страну во время предвыборных кампаний, которые длятся там гораздо больше, чем у нас, и начинаются не по свистку Центризбиркома. В Соединенных Штатах вообще существует выражение, что подготовка к следующим выборам берет старт уже наутро после предыдущих. И в этом нет ничего плохого. Нас же пытаются оградить от предвыборных страстей, как от какой-то неприятной болезни, совсем избавиться от которой невозможно (во всяком случае пока), но сделать ее «обострения» как можно реже вполне реально.
Народ, по Конституции считающийся источником власти в Российской Федерации, уже лишили права высказывать свое мнение на референдумах по действительно интересующим его вопросам, а теперь оттесняют еще дальше от процесса формирования институтов и органов управления. Самое циничное в этой ситуации состоит в том, что наши избранники называют это «дальнейшим развитием и укреплением демократии». В реальности же от подлинной демократии (в дословном переводе с греческого это слово означает «власть народа») сегодня мы находимся даже дальше, чем в 1993 году. 15 лет, прошедших с тех пор, в значительной мере оказались потраченными напрасно. Первые конституции в мире несколько столетий назад принимались для того, чтобы заменить неограниченную личную власть монархов, являвшихся символами и гарантами государственной стабильности, обязательными для всех правилами и установлениями, разделив права и ответственность между всеми людьми, превратившимися из подданных в граждан. Образно говоря, конституция — это одобренный народом приоритет закона над желаниями и устремлениями конкретного человека, волею обстоятельств оказавшегося у руля государства. Если все живут или по крайней мере делают вид, что живут по правилам, это служит достаточной гарантией того, что общество застраховано от серьезных социальных и политических катаклизмов.
Сегодняшнее российское общество смертельно устало от демократии, которой у него никогда не было, и разочаровано в либеральных ценностях, всегда преподносившихся ему в искаженном до неприличия виде. Результат этих настроений — политическая апатия, равнодушие и раздраже-ние, до поры до времени скрываемое под маской формальной лояльности. Тенденция довольно опасная, и недооценивать ее не следует ни в коем случае.
Нормальная жизнь невозможна, если люди не будут уважать законы, но для этого правящая элита должна с уважением относиться хотя бы к одному из них, именуемому Основным. Конституция может реально гарантировать стабильность и поступательное развитие общества лишь в том случае, если будет существовать не только на бумаге, но и в сознании граждан, как рядовых, так и наделенных властью. Пока же об этом нам приходится только мечтать. Но никогда нельзя думать, что все хорошее безвозвратно потеряно. Если понимание общих интересов все-таки возобладает над личными амбициями отдельных политиков, у России еще есть шанс стать действительно стабильной и благополучной страной, которая сможет оставаться таковой даже во времена глобального экономического кризиса…
Николай КУДРИН.
