Екатерина не могла родить долгих восемь лет. Но они с мужем решили не сдаваться, сражаться до последнего. ЛЕЧИЛИСЬ, и вот в 33 года — долгожданный ребенок, девочка. Несколько месяцев беременности женщина провела на сохранении. У плода определяли внутриутробную гипоксию, во чреве матери он начал задыхаться. Но врачи сказали, что с помощью капельниц справились с этой проблемой, все нормально, «раздышался» ребенок. Людочка родилась в срок, но весом всего-то 2 килограмма 200 граммов.
Екатерина не могла родить долгих восемь лет. Но они с мужем решили не сдаваться, сражаться до последнего.
ЛЕЧИЛИСЬ, и вот в 33 года — долгожданный ребенок, девочка. Несколько месяцев беременности женщина провела на сохранении. У плода определяли внутриутробную гипоксию, во чреве матери он начал задыхаться. Но врачи сказали, что с помощью капельниц справились с этой проблемой, все нормально, «раздышался» ребенок. Людочка родилась в срок, но весом всего-то 2 килограмма 200 граммов. Тихая, спокойная — педиатры говорили, как маме повезло с таким беспроблемным чадом. Екатерина иной раз беспокоилась, что уж слишком неактивная дочка: другие дети орут, когда что не по ним, руками-ногами машут, а ее Люда только гулюкает в кроватке потихонечку.
Тревогу забила только в 8 месяцев, когда все ровесники Людочки уже вовсю сидели да ползали, а некоторые и ходить пытались. А ее девочка все так же тихонько лежала. Вот уж тут и районный педиатр встревожился, сказал: «Бегом в Ярославль, в неврологическое отделение третьей детской больницы». Определили врожденные
проблемы с мозговой деятельностью, органическое поражение мозга. Что при такой болезни может дать наша российская медицина?
Ну конечно, без медикаментозной помощи не оставит. Множественные таблетки, уколы, улучшающие деятельность мозга. А еще сердобольные районные врачи постоянно уговаривали мамочку отдать ребенка в специализированный детский дом в Гаврилов-Яме: там, говорили, все условия, отлично девочке будет. А вам с такой и не справиться: помимо поражения мозга выявили еще и проблемы со зрением, практически не видит малышка.
Что тогда пришлось пережить маме, описанию на бумаге не поддается. Но одно она решила бесповоротно: в детдом ребенка не отдаст, какой бы ни был — ее кровиночка. И муж Екатерину поддержал. Самым страшным для нее тогда была каменная стена незнания, как можно помочь Люде.
Помогла тогда случайно купленная в киоске газета «Дюймовочка» с конкретными советами по улучшению состояния детей с поражениями мозга. Сама научилась делать массаж, постоянно разговаривала с дочкой, пела ей песенки и потешки. Пыталась размять, отогреть непослушные ручки и ножки, заставить их работать. Старались играть в мячик, разбирать пуговки, рисовать картины на «полотне» из крупы — все для развития мелкой моторики. И потихоньку оттаивал организм, слушаться начинал.
То, что для других родителей — долгожданное, но такое ожидаемое событие, для Екатерины было чудом из чудес. В два с половиной года Людочка научилась ходить — вот уж радость так радость.
Каждая минута мамы — бой за жизнь дочки. Водила ее в школы раннего развития, к дефектологам, логопедам. Даже с тренерами по художественной гимнастике договорилась, чтобы в секцию приняли ее ребенка. Пусть не со всеми девчонками занимается, просто рядышком — но такое это благо для Люды.
Сейчас девочке 8 лет, она практически не отличается от обычных детей. Учится дома, успеваемость нормальная.
— Своего ребенка я слепила сама, — говорит Екатерина. — Но в сердце рана до сих пор: не могу забыть свои ощущения семилетней давности, что никому мы не нужны, забыть уговоры отдать ребенка в детский дом. Я знакома со многими мамами, на чьих детях, как и на моей Люде, в свое время ставили крест. Нельзя, ни в коем случае нельзя с таким мириться! Нельзя сдаваться, предавая своего ребенка.
Сейчас Екатерина учится на факультете дефектологии Ярославского пед-университета и уже совсем скоро будет профессионально помогать отчаявшимся мамам.
Ольга ПРОДАН.







