Мягкий, пушистый снег, медленно планируя, словно прицеливаясь и выбирая место своей посадки, неспешно опускался к холодной земле… Снег. Вы когда-нибудь задумывались, как к нему относиться? «Очень люблю смотреть, как нежно он падает, это такая романтика!» — замечают блондинки. «М-м-м, снег — это хорошо, на улице светлее. Да и воздух свежее кажется!» — утверждают шатенки. «Снег — это неизменный атрибут зимы, и без него ну никак нельзя!» — смело заявляют брюнетки.

Мягкий, пушистый снег, медленно планируя, словно прицеливаясь и выбирая место своей посадки, неспешно опускался к холодной земле…

Снег. Вы когда-нибудь задумывались, как к нему относиться?

«Очень люблю смотреть, как нежно он падает, это такая романтика!» — замечают блондинки.

«М-м-м, снег — это хорошо, на улице светлее. Да и воздух свежее кажется!» — утверждают шатенки.

«Снег — это неизменный атрибут зимы, и без него ну никак нельзя!» — смело заявляют брюнетки.

В целом ответы положительные, но если спросить водителей транспортных средств об их отношении к снегу — ответ будет один. Люблю я русский народ, на все-то у нас есть свое мнение, везде-то у нас свои названия. К примеру, раньше я не понимал, почему, когда падал, таял и подмерзал снег, отец всегда разочарованно говорил: «Ну вот, опять день жестянщика!» Что это за день такой? Ответ на этот вопрос я получил весьма жестокий.

Однажды случилось мне оказаться в машине на трассе Ярославль — Углич. Не буду оповещать вас о цели своего прибытия в столь славный город, скажу лишь о наших пассажирах: это были две милые старушки, которых мы с моим отцом везли домой, в Углич. Если я стану вспоминать, сколько поездок по этой трассе мы совершили, то боюсь потерять счет. Можно смело сказать, что эта поездка была для меня традиционной, да и началась она как обычно — ничто беды не предвещало.

В тот роковой день шел снег, видимость была очень плохой — менее 300 метров, но меня все это нисколько не волновало. За рулем сидел мой отец, водителя опытнее мне еще встречать не приходилось. Да и в поведении нашего внедорожника на трассе я был уверен.

Ровное, уверенное движение автомобиля даже погрузило меня в сон. И тут сквозь дрему слышу разочарованный голос отца: «Ну все, приехали!» Открыв глаза, я был готов увидеть все, что угодно, кроме разбитой 11-й модели «Жигулей», несущихся прямо на нас. Отец пытался вывернуть, взять ситуацию в свои руки, но судьба все решила по-другому.

Вращаясь, словно пропеллер кукурузника, «Лада» жадно стукнула своей кормой капот нашего автомобиля, нас развернуло, а потом выкинуло в кювет. Я еще был в шоковом состоянии, передо мной выстрелили подушки бе-зопасности, слава Богу, пристегнут был и не ударился в них. Панель приборов задымилась… Тогда я испытал страх. Не за себя — за близких, которые были в машине, ведь она лежала на боку со стороны водителя. Я-то выбраться успею. Но как быть с ними? На ходу соображая, что делать, я выпнул ногой дверь, которая никак не хотела открываться. Через считанные секунды я уже по пояс стоял в холодном сугробе, решая, как мне вытаскивать остальных. Машина, к счастью, не взорвалась, дым исходил из пиропатронов, которые выпустили подушки безопасности. Я немного успокоился.

Ситуация была следующая: 11-я модель «Жигулей», нарушив все существующие правила безопасности, начала свое движение на летней, «лысой» резине. Оказавшись на льду, ее водитель не справился с управлением, ударил в бок другого автомобиля и, отрекошетив от него, врезался в нас.

Я стоял на холоде уже 10 минут, которые казались мне часами. Водители вызвали ДПС. На горизонте показались автомобили дорожных служб, которые, заботясь о гражданах, посыпали дорогу песком. Я поймал себя на мысли, что если бы они выехали вовремя, то и аварии могло не произойти. Стою и смотрю на разбитый автомобиль, припаркованный на стоянке, он напоминает мне орла, которому отрезали крыло, мне его жаль, но я благодарен ему за спасенную жизнь. И сколько таких орлов припарковано? М-да, у жестянщиков сегодня будет много работы, сегодня их день.

Игорь БРОННИКОВ.