С Надеждой мы разговорились в поезде: проезжали какую-то местность, где то и дело встречались гнезда аистов с прилетевшими птицами — была весна.
С Надеждой мы разговорились в поезде: проезжали какую-то местность, где то и дело встречались гнезда аистов с прилетевшими птицами — была весна. Надежда вспомнила: по пути к ним домой проезжаешь село — единственное такое на двести с лишним километров, через село проходит автотрасса — движение, грохот, село какое-то замызганное, неуютное, а едва ли не на каждом бетонном столбе у дороги — по аистиному гнезду! И неизвестно, что их именно сюда влечет: кругом такие же места — равнина, поля, сырые низинки…
БЕРЕЖИВКУ НЕ ЗАБЫТЬ
Надежда родом из Береживки и едет сейчас туда — не ближний свет — из Тобольска. Из дома уехала в 15 лет: с подружкой после 8-го класса поступали в гидрологический техникум. Надежда поступила легко, а когда узнала, что подружка не прошла, едва не заплакала. Думала вместе будут, а теперь ей одной оставаться в чужом городе, до дома добираться почти сутки на перекладных! Хотела забрать документы и вернуться, но мать настояла — едь, учись.
Жила в общежитии, домой приезжала раз в полгода, только на каникулы. Когда окончила техникум, распределилась в Тобольск: дядя отбыл срок и остался там на поселение, женился, а ехать Надежде больше и не к кому — другой близкой родни не было. Увидела впервые этот Тобольск и сразу решила: отработаю — и ноги моей здесь не будет. Не понравился Тобольск. Но не успела отработать — вышла замуж, муж был из местных, и осталась. Так и прошло уже двадцать с лишним лет, а Береживку свою забыть не может. Сначала ездила туда к матери, потом забрала мать к себе. Когда та умерла, не ездила несколько лет, но затем опять потянуло в родные места.
Муж к Надеждиной слабости относится с пониманием: вот и сейчас, когда засобиралась ехать с младшей дочерью — надо же и ей показать Береживку, только спросил: «Может, не поедешь, купишь лучше себе что-нибудь, а то все говоришь, что надеть нечего». — «Мне никаких тряпок не нужно, только бы увидеть еще Береживку». А если разобраться, что там смотреть: домов десять осталось, колхоз закрыли, зимой снегом завалит, прорубь в пруду прорубить некому. Материн дом давно продали, а новые хозяева не смогли в порядке его содержать: дети у них уехали, потом и хозяйка к ним. Дом стоит бурьяном заросший. Рассказать — и не поверят, какой двор был прежде ухоженный, на огороде чисто выполото… К кому приезжает? Останавливается у кумы, а получается — у одних побывать надо, к другим зайти. В полчаса то, что за годы прожито, не обговорить, собирались четыре дня погостить, а мало и месяца…
ЗАМУЖ ЗА КАЗАХСКИХ НЕМЦЕВ
Люди всегда уезжали из родительского дома: на заработки, в поисках лучшей жизни, мир увидеть.
Светлана и Ольга оказались в Германии, выйдя замуж за наших, казахских немцев. В Москву прилетели ночью самолетом, после поезда-экспресса еще одна пересадка. В Германии недельные Пасхальные каникулы, дети не учатся, захотелось съездить повидать родных. «Нет, это не родина, родина у нас была в Казахстане». Об этом времени теперь можно только вспоминать. Сюда переехали с родителями в 1990-х годах, оставаться там было уже невозможно. Ольга заканчивала школу, Светлана постарше, была замужем, в Казахстане в последние годы Союза родились две старшие дочери. Мигрантам из бывших среднеазиатских республик Россия для жительства предлагала южные области — Рязанскую, Тамбовскую, в сельской местности. Сколько наших «узбеков», «казахов», «таджиков» осели здесь теперь. Годы ушли на переезд,
оформление гражданства. В Германию переехали с мужьями уже после. Самое сложное в Германии не адаптироваться, выучить язык и т. п., а найти работу. Для эмигрантов, особенно женщин, это почти невозможно. Долго жили на одни только пособия. А вот старшей дочери Светланы повезло: она училась на медсестру и место работы нашла сама еще во время учебы. Светлане недавно тоже удалось устроиться на работу в кафе. «Но если ты работаешь, надо уяснить себе, что со своими личными интересами считаться не придется: ухожу на работу рано утром, возвращаюсь, когда детям надо ложиться спать», — рассказывает она.
За окном поезда унылые, уродливые индустриальные пейзажи ближнего Подмосковья: вдоль железной дороги — бетонные заборы, ангары, склады… «После школы я несколько лет училась в Москве, — вспоминает Ольга. — Каждые выходные я ездила по этой дороге из Москвы домой. Можно сказать, я ненавижу эти места. Но наши мамы живут здесь, и, чтобы увидеть их, мы едем к ним сюда. И наши дети уже бывали в России…»
ЛЮБИМАЯ ДУБРОВКА
Для Антонины тема родины — сплошная жизненная драма. Счастливое детство 1980-х годов в Херсонской области на юге Украины — в свое время родители приехали туда поднимать в степях сельское хозяйство. Перспективный совхоз: именно у них выращивали ранние помидоры в открытом грунте, арбузы, лук, дыни, баклажаны. Море — в двадцати километрах, дома — коттеджи со всеми удобствами, у них была ванна с горячей водой. Перестройка 90-х годов ударила с особой силой по сельскому хозяйству не только в России, но и на Украине. Совхоза не стало, дорогостоящую технику, оросительные системы (по последнему слову тогдашней сельхознауки) разобрали, растащили в считанные месяцы. В 1995 году в их селе Дубровка не стало воды — вышел из строя водопровод. Так как орошать было больше нечего, с ремонтом никто спешить не стал, нужды немаленького еще тогда населения — не в счет. Возили воду мотоциклами, машинами во флягах за 10 км. Потом земли совхоза взяло в аренду какое-то совместное предприятие с участием американцев, стали сеять что-то, покупать дома. Красивое благоустроенное село Дубровка к тому времени пришло в состояние запустения и разрухи. Американцам продали за бесценок свой дом — с огородами, многочисленными, нужными прежде хозяйственными постройками. Вернулись в бабушкину хату, до сих пор не могут ее отогреть. «Жалеем, что переехали сюда, лучше было бы остаться в том краю. А подались на родину… Я долго не могла привыкнуть к климату, болела. В сравнении с Херсонщиной здесь яблок и на Спас можно не дождаться». Антонина окончила институт, по специальности землеустроитель — увы, невостребованной при продолжающемся упадке сельского хозяйства. Из новых событий с другими людьми складывается уже здесь ее жизнь: 7 лет после отъезда из Дубровки — это все-таки много. Но, оказавшись у карты бывшего СССР, первым делом находит она на ней маленькую точку — на юге, у моря — свою родину…
Виктория НЕСТЕРЕНКО, Борисоглебский район.







