Кладбище в Мышкине старинное, со старыми причудливыми березами и птичьими голосами. Как войдешь на него от с мостков через ручей, по правую руку стоят два новых памятника, две одинаковые мраморные плиты. Одна из них зачехлена в белый синтетический мешок. Рядом пожилая чета обихаживает могилки родни и рассказывает: «Под одним жена лежит, умерла недавно. А вторая плита, закрытая мешком, — этот памятник муж сам себе поставил при жизни. Когда умру, говорит, может, будет некому ставить.
Кладбище в Мышкине старинное, со старыми причудливыми березами и птичьими голосами. Как войдешь на него от с мостков через ручей, по правую руку стоят два новых памятника, две одинаковые мраморные плиты. Одна из них зачехлена в белый синтетический мешок.
Рядом пожилая чета обихаживает могилки родни и рассказывает: «Под одним жена лежит, умерла недавно. А вторая плита, закрытая мешком, — этот памятник муж сам себе поставил при жизни. Когда умру, говорит, может, будет некому ставить. Да и цены на похоронное дело растут. А тут — готовый. Осталось только табличку привинтить».
Когда-то в старину на Руси была такая традиция — домовину себе при жизни запасать. А крест могильный тогда было сделать недорого. И выкопать могилу почти ничего не стоило. А теперь за все плати деньги. Памятник при жизни — это не мистика, а трезвый расчет в мире инфляции и роста разных поборов и налогов.







