Любовь земная

Конец пятидесятых годов прошлого столетия. А если быть точным, то 1958 год, июнь. День молодежи всего района праздновали в Петровске в березовой роще. Всего тринадцать раз отметили День Победы. Еще не высохли слезы на глазах солдатских вдов, но уже окрепли, выросли сыновья фронтовиков, родившихся в предвоенные годы. И это они пахали на лошадях, косили клевера ручными косами, а как только приходила зима, уезжали на курсы механизаторов.

Конец пятидесятых годов прошлого столетия.

А если быть точным, то 1958 год, июнь. День молодежи всего района праздновали в Петровске в березовой роще. Всего тринадцать раз отметили День Победы. Еще не высохли слезы на глазах солдатских вдов, но уже окрепли, выросли сыновья фронтовиков, родившихся в предвоенные годы. И это они пахали на лошадях, косили клевера ручными косами, а как только приходила зима, уезжали на курсы механизаторов.

ПРОГРАММА ЖИЗНИ

Ребят было много, им, когда они оканчивали училище механизации и получали заветные «корочки», не всем хватало тракторов. Ведь еще существовали женские тракторные бригады. Те, кому не хватало техники, становились снова ездовыми. Сельские девушки заканчивали школу, шли учиться в сельскохозяйственный техникум. Если же не удавалось поступить, то всеми правдами и неправдами старались уехать в город. Устраивались няньками и даже выходили замуж. Маша — девушка из Корытова — деревню любила. Удивлялась, когда подружки одна за другой покидали родные места и, приехав из города в отпуск, презрительно, свысока поглядывали на колхозников, держались обособленно.

Борис жил в Еремейцеве. С двенадцати лет он научился пахать, выполнять любую деревенскую работу, мечтал о том, что из армии домой не вернется. К чему возвращаться? К трудодням, на которые ничего не достается? К разваленным коровникам, деревенской зимней тоске? У него давно уже была составлена программа жизни. Получить нужную профессию, которая в городе нужна, потом армия и прямо в солдатском бушлате завербоваться на стройку или шахты добывать тепло для городов. Затем жениться на городской девчонке или женщине. Парнем он был серьезным, выпивкой не увлекался. Программа его понемногу претворялась в жизнь и вдруг дала сбой. И произошло это в День молодежи, в июне 1958 года.

ЛЮБОВЬ С ПЕРВОГО ВЗГЛЯДА

По случаю Дня молодежи председатель выделил грузовую машину. Парни разукрасили ее березовыми ветками, устлали дно кузова свежим сеном и прекрасно доехали до поселка. Водитель уехал обратно, назначив время, когда он заберет их вечером в Еремейцево. В роще было шумно и весело. На центральной аллее совсем не протолкнуться. Около аллеи стояли торговые палатки с квасом, лимонадом, пряниками. Чуть повыше, на площадке, шел концерт художественной самодеятельности какого-то сельского клуба. Там и здесь гремела музыка и гармошки старались перебить друг дружку.

Борис с товарищами послушали концерт и пошли искать своих.

— Борь, глянь, девчонки наши «пьянствуют», вроде они из Корытова, вон та, беленькая, точно из Корытова.

Борис посмотрел на них и засмеялся. Девчонки пили лимонад прямо из горлышка. Одна приспособилась, делала большие глотки, а у другой ну никак не получалось. Борис расхохотался:

— Вам, девушка, только молоко пить…

Мысль свою подытожил уже в уме: не доросла, мол, до лимонада. Девушки ничего не ответили, встали, отряхнули платьица и ушли. А перед тем как уйти, та, которая лимонад мимо рта проливала, взглянула на Бориса колдовским взглядом. И тот понял, что никого ему больше не надо, кроме этой девушки, словно в глазах ее были спрятаны магнитики, а он состоит из металла.

В тот день они отыскали друзей, даже выпили по три глотка водки и гуляли с приятелем долго. К назначенному часу к автомашине не вышли. Ходили на горку Любви, горланили песни под чью-то гармошку, знакомились с девчонками. Ночь была светлая. За полночь роща опустела, и они пошли к выходу вниз по аллее, где снова встретили любительниц лимонада.

— Как станете добираться? Поезд пойдет нескоро, пошли пешком!

— А и правда, пошли, — согласились девушки.

Шли сельской дорогой, поравнялись с развилкой, девушки свернули на Корытово, а парням надо было идти прямо. Один из них так и сделал, а другой…

Галя толкнула подругу: «Маша, твой-то за нами идет».

— Почему мой?

— Да потому.

БЕЛЫЕ НОЧИ

Борис работал на тракторе. Трудились тогда до позднего вечера, переходящего в ночь. А ночи были светлы. Пока Борис умывался, переодевался и шел в Корытово, белая ночь почти и кончалась. Молодежь расходилась с беседы. Редкие парочки шли по деревне, и Маша была с подружкой. Та сворачивала к своему дому, а Маша чуть ли не бегом — к своему.

— Маша, погоди, давай постоим хоть минуточку.

— Нет, нет, мама ругать станет.

Такая робкая была в то время деревенская любовь.

Борис отправлялся назад в свое Еремейцево. Переодевался, выпивал холодное молоко и заводил трактор. Сменщика у него не было, он решил сам один работать за двоих. Сказать, что не уставал? Еще как уставал, до дрожи в руках! Торопился в Корытово к любимой девушке, почти засыпая на ходу, особенно в белые ночи.

Впереди была разлука. Марию после получения диплома распределили в Мордовию, ему предстояло идти в армию.

В последний вечер их встречи Мария впервые поцеловала его сама.

И как же грели его воспоминания о белых ночах в долгие три года разлуки!

МУЖЧИНА ДОЛЖЕН ПОСТРОИТЬ ДОМ

Он отслужил в армии и поехал в далекий край к своей невесте. Думал: вдруг приеду, а у нее, может, кто уже и есть. В последнее время писала редко. У Марии были на то причины: с апреля по ноябрь агроному пообедать было невозможно иной раз, не говоря уже о чем-то другом. А он терзался душой, думал: шестой год она в невестах. Все меня ждет то с целины, то из армии.

Приехал, встретила — и глаза у невесты такие счастливые, что ему на миг стыдно стало

из-за своих подозрений.

Когда ехал в дальний край, то намеревался сразу увезти ее в город. Хватит, отработала, что было положено, хватит этих бессонных ночей, ругани с механизаторами, начальниками отделений, бригадирами. А она и ругаться-то не умела. Характером тихая. Если по работе придется сказать, сделать замечание, приказать, то скажет таким просительным тоном, что мужики только улыбнутся, а сделают все по-своему.

«В городе оба найдем работу, а если родится сын, то ей и работать не надо. Он за двоих заработает», — мечтал, а вышло по-другому.

Через год у них родилась девочка. Такая же, как мать, светленькая. И глаза материнские, широко распахнутые.

Привез жену из родильного опять на съемную квартиру. Холодно, сыро, дочь простужается. Жена упреками не мучила, напротив, успокаивала: «Потерпим, Боря, дадут квартиру».

Ага, дадут. Ей, как молодому специалисту, должны были сразу квартиру предоставить. Теперь их двое работает, а результат тот же.

Директор на его просьбу решить квартирный вопрос сказал грубовато, но правильно:

— Мужчина должен построить дом, на то он и мужчина.

Потом эти слова будут повторяться долгие годы.

А тогда он пришел из конторы и сказал как уже о решенном:

— Если не хочешь ехать в город, то поедем в Еремейцево. Но, если честно, не хочу я возвращаться в деревню. Труд там каторжный, наелся я им досыта с двенадцати лет. Да и к чему мы приедем? Дом родительский обветшал, подует ветер посильнее — и нет его. И теснота к тому же, нас уже трое. Подрастет Светланка, сына надо, продолжателя рода. Но если ты настаиваешь, то собирай «сундуки».

А чего собирать! Невелика зарплата у агронома и механизатора. Все имущество ушло в два узла. Самый дорогой груз — доченька. Всю дальнюю дорогу не спускал ее с рук Борис.

Мария — консервативный по своей природе человек. Ей надо привыкнуть к новой жизни. Всю дорогу была сосредоточена, думала о чем-то своем и, только когда показались родные места, сказала Борису то, что у него было на уме:

— Мужчина должен построить дом.

ЦВЕТОК ЛЮБВИ ОТ БЫТА ЧАХНЕТ

Слово «любовь» в доме у Кучиных не произносилось. Хотя иначе как любовью чувства их и нельзя назвать. Все шесть лет с первого свидания до женитьбы Борис не провожал ни одну женщину и ни одной не говорил: «Ты мне нравишься». Слова «любушка моя» предназначались только для Марии.

Мария даже в мыслях не могла изменить Борису. Чувство привязанности, верности к этому парню, открытому, красивому, жило постоянно в ее душе.

Где-то прочитала Мария такие слова: «Цветок любви от быта чахнет».

От их быта он мог погибнуть в первый же год их жизни в Еремейцеве. Теснота, холод, невозможность помыть ребенка, невозможность даже ночью побыть без посторонних глаз. И эти удобства во дворе, и ручная ежедневная стирка. К тому же еще и материальный недостаток. Борис работал сначала один. Трактор ему достался старый: сделает одно — летит другое. А Борис любил делать все основательно, чтобы можно потом работать и не думать, что техника подведет. Он во всем такой основательный. С полгода налаживал трактор, и эти полгода заработок был скудный. Только когда Мария вышла на работу, материально стало чуть полегче. Вот тогда Борис сказал:

— Хватит, Маша, жить на птичьих правах, надо начинать строиться.

Мария ничего не сказала мужу, а сама уже решила, что подаст заявление в правление колхоза с просьбой дать ссуду на строительство дома.

Заседание правления шло долго. Вопросы решали со скрипом, переругиваясь, а когда дошли до заявления Марии, то несколько членов правления высказались против. Решение не приняли. Мотив был такой: «Недавно приехали, и им сразу ссуду, а может, они построятся, продадут дом дачникам — и поминай как звали».

Мария пришла грустная. Решила мужа не расстраивать, ничего не сказала, но Борис сам уже все знал. На то она и деревня, здесь новости из конца в конец за несколько минут долетают.

Успокоил ее:

— Уедем в поселок, пока квартиру снимем, а там жилье получим, я на стройку устроюсь.

Заметил, что она изменилась в лице.

— Маша, уж если ты хочешь по своей специальности работать, так нас в любое хозяйство возьмут. Была бы шея — хомут найдется.

Жену успокаивал, а сам вышел на улицу, увидел уже готовый фундамент, вспомнил, сколько денег ушло на цемент. А труда своего сколько вбито! Вернулся в дом, приобнял жену за плечи:

— Ничего, как-нибудь вывернемся, Маша. Будем у своих занимать, что-то приобретем, в дело пустим, под крышу бы только подвести. А года за три-четыре достроим внутри.

Ох и терло их эти годы! Сами донашивали, что раньше было куплено. Дочке ни в чем не отказывали. Мария Николаевна перешла из агрономов в экономисты. Работа на людях, необходимо выглядеть соответственно, так она поедет в район, заглянет в магазин, увидит материал красивый, подумает: «Какой костюм можно красивый сшить!» Только подумает, а купит дочери на платьице, а не себе.

Свете шестой год пошел, когда Мария решила родить еще ребенка. Борис обрадовался, узнав о беременности.

— Валерку мне роди. Тебе-то помощница уже есть.

Жизнь понемногу налаживаться стала. Правительство объявило перспективную программу по поднятию Нечерноземья. Вместо колхозов в районе были созданы совхозы по производству ростовского лука и цикория. Ожила деревня. Начали строить дома и квартиры, тракторные станы и мастерские, фермы и зерновые тока. Но главной культурой для Еремейцева был цикорий. Вызвал директор Бориса в контору на разговор.

— Берись за цикорий, Борис Александрович. Никто, кроме тебя, его не вырастит. Если же мы его не вырастим, то грозятся расформировать хозяйство.

— Подумать надо.

— Подумай до завтра. Дольше никак нельзя, весна в окно стучится.

Сказал о разговоре с директором Марии, а она заметила:

— Боря, если ты подряд возьмешь, то сам хозяином на поле будешь, а работать тебя учить не надо. Да и деньги хорошие можно заработать, а они нам вот как нужны. Только с долгами за дом рассчитались, а надо бы и мебель купить. На железных кроватях теперь никто не спит, да и малыш появится, на него сколько затрат.

Борис Александрович взял подряд на выращивание цикория. Культура не новая, и раньше в колхозе им жили. Но одно дело — тридцать гектаров на колхоз, другое — сто тридцать на одного. Ну и женские руки цикорию нужны: первая прополка, прореживание, вторая прополка, а то и третья, если дожди. Дожди цикорию в пользу — он наливается от влаги. И расти начинает в сентябре, только когда сезон дождей начинается. Извелся весь Борис Александрович со своим подрядом. Чего только ни придумывал, чтобы от ручной прополки уйти, хотя бы одной. В себестоимости цикория прополки занимали чуть ли не пятьдесят процентов.

Свой первый орден заработал Борис Александрович на цикории, да и второй тоже. Называли его в совхозе «цикорным королем». А «король» терзался, что вся домашняя работа на плечи Марии легла и он ничем не может ей помочь. В семье уже были две девочки — Света и Люся.

Привез Марию Николаевну Борис из родильного дома, поблагодарил за вторую дочь и сказал: «Третьим обязательно сына мне роди, Валерку».

— Что ты, Боря, хватит нам двоих.

— А это мы еще посмотрим.

«Цветок любви от быта чахнет».

А у них любовь земная, простая, построенная на уважении друг друга. Их цветок крепко корнями за землю держится, потому и не чахнет.

В ГОСТЯХ У ЮБИЛЯРОВ

В праздник Покрова, в четырнадцатый октябрьский день, нежданно-негаданно попадаю в гости к Кучиным. Большой и красивый их дом пропах антоновкой. Она лежит на террасе, стоит в ящиках в подполье, красуется в вазе на столе. Мария Николаевна с Борисом Александровичем убирали дрова и сейчас отдыхают и подшучивают друг над другом. И на мои вопросы тоже с шутками отвечают.

— Обманула меня хозяйка, — говорит Борис Александрович, — обещала сына родить, а привезла из родильного третью дочь, Татьяну. Зато внуков у меня трое.

— И внучек тоже три, — добавляет Мария Николаевна. — Все равно нас больше.

— Да уж, женское царство, — соглашается Борис Александрович.

— И уж так мне в нем хорошо живется! В ноябре у нас сорокапятилетие со дня свадьбы. Будет чем угостить людей — всего наросло на усадьбе.

Само не нарастет. По-прежнему не могут прожить ни одного дня без дела Кучины, так же, как и друг без друга. Такая вот она, любовь земная.

Светлана МАРТЬЯНОВА,

деревня Еремейцево,

Ростовский район.

ПоделитесьShare on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Email this to someonePrint this page

Переход по сообщениям