Цветет зима снегами да морозами. Давно уже не было такой нарядной — в сарафане из серебряной парчи. Конечно, и зверье это чует. ВЫЙДЕШЬ из Мышкина на опушку соснового бора, а дорогу тебе под самым носом перемахнет белка. Хвост длиннее туловища — так и расстилается в солнечном воздухе. Посмотришь: и следов красавица почти не оставила — так легонько, едва прикоснулась лапками к снегу. Наверное, уже забралась на какую-нибудь ель и лакомится шишками.
Цветет зима снегами да морозами. Давно уже не было такой нарядной — в сарафане из серебряной парчи. Конечно, и зверье это чует.
ВЫЙДЕШЬ из Мышкина на опушку соснового бора, а дорогу тебе под самым носом перемахнет белка. Хвост длиннее туловища — так и расстилается в солнечном воздухе. Посмотришь: и следов красавица почти не оставила — так легонько, едва прикоснулась лапками к снегу. Наверное, уже забралась на какую-нибудь ель и лакомится шишками. А у дороги в другую сторону, к Угличу, рано утром сохатые гуляют. Беременным лосихам хочется соли, которая с асфальта попадает на придорожный ивняк. Да и будущие папы сил набирают. Встанет иной лесной великан в двадцати шагах от дороги — на гудки автомобиля внимания не обращает, кормится. Еще бы, каждые сутки ему надо полпуда веток, целый небольшой стожок скушать да свежим снежком заесть.
Николай СМИРНОВ.







