Пустой, сияющий сугробами Волжский бульвар в Мышкине. На нем лишь три фигурки: две девушки и парень. Парень с девушкой у забора на высоком берегу крепко обнимаются. Их объятия отсюда видны, наверное, километра за два, аж с парома, пересекающего Волгу. Вторая девчушка, помоложе, стоит рядом, смотрит. Может, младшая сестренка. А может, просто подружка — учится. И так проходит полчаса. Все стоят, все целуются на фоне сказочно синеющих просторов и розового закатного солнца.
Пустой, сияющий сугробами Волжский бульвар в Мышкине. На нем лишь три фигурки: две девушки и парень. Парень с девушкой у забора на высоком берегу крепко обнимаются. Их объятия отсюда видны, наверное, километра за два, аж с парома, пересекающего Волгу.
Вторая девчушка, помоложе, стоит рядом, смотрит. Может, младшая сестренка. А может, просто подружка — учится. И так проходит полчаса. Все стоят, все целуются на фоне сказочно синеющих просторов и розового закатного солнца. Как тут не вспомнить стихи одного чудаковатого гения: «Русь, ты вся — поцелуй на морозе!»
За спиной молодежи — ледяная горка, крики, визги катающейся детворы. С малышами занимается молодая женщина, известный в городе бухгалтер. Может, она бы и смогла прикинуть, сколько на балансе у этой парочки уже поцелуев. Но бухгалтеру не до этого — у нее свое счастье. Да и девчушка-глядельщица уж давно, наверное, сбилась со счету.







