От голода спас лук

В преддверии Дня Победы во всех районах Ярославля прошло награждение тружеников тыла юбилейными медалями «65 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 годов». Нельзя переоценить заслуги тех, кто рука об руку с действующей армией ковал победу своим самоотверженным трудом на заводах и фабриках нашей страны. 85-летняя ярославна Нонна Николаевна Горюнова, в девичестве Крайнова, нечасто вспоминает тяжелые военные годы.

В преддверии Дня Победы во всех районах Ярославля прошло награждение тружеников тыла юбилейными медалями «65 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 годов». Нельзя переоценить заслуги тех, кто рука об руку с действующей армией ковал победу своим самоотверженным трудом на заводах и фабриках нашей страны.

85-летняя ярославна Нонна Николаевна Горюнова, в девичестве Крайнова, нечасто вспоминает тяжелые военные годы. Когда началась война, семья Крайновых жила на станции Хожаево, на окраине города. Старшие брат и сестра ушли на фронт. Младшей — Нонне — было тогда шестнадцать лет. Закончив семилетку, она поступила учиться в текстильный техникум. Рабочих рук не хватало, и всех студентов посылали на трудовой фронт. С мая по декабрь они копали противотанковые рвы и окопы в Ивановской области. В памяти не сохранились названия деревень, запомнилась лишь изнуряющая, тяжелая работа в жару и холод, артобстрелы и частые авианалеты. Даже студеными осенними ночами спать приходилось прямо под открытым небом. Вернувшись в Ярославль, продолжили учебу. Здесь начались дежурства на крышах домов.

— Однажды я зашла на чай к подруге Зине Морозовой, — вспоминает Нонна Николаевна. — Неожиданно начался авианалет, в убежище мы не побежали, так и остались сидеть за столом. Авиабомба, попавшая в дом, прошила крышу, потолок и за-стряла в самом центре столешницы. Только по счастливой случайности она не взорвалась. Зина не растерялась: схватила край скатерти, накинула ее на бомбу и выбросила через открытое окно, удачно попав в бочку с водой. Об этом случае писали газеты.

Прошло много лет, а Нонна Николаевна до сих пор восхищается мужеством и находчивостью своей подруги.

В 1943 году Нонна окончила техникум и по направлению наркомата поехала в Киров для восстановления работы эвакуированной кордной фабрики.

— Приехали в Киров — как будто в мирное время попали, — рассказывает она. — Там не было ни бомбежек, ни светомаскировки. Но вот на обочине дороги мы увидели трупы — на Вятке тогда был страшный голод.

В Киров Нонна приехала с подругой. Из дома привезли мешок лука. Возможно, лук-то и спас если не от голода, то уж точно от авитаминоза и цинги. Фабрику восстанавливали в здании тюрьмы, оно было полуразрушенным, без стекол, и зимой там было очень холодно. На грузовике с вокзала девушки привозили заржавевшие детали станков. К моменту пуска на восстановленную фабрику прислали пленных немцев. Они должны были подвозить к станкам огромные кипы хлопка. Четверо сытых, откормленных немцев с трудом поднимали двухсоткилограммовую кипу и однажды, бросив все, отправились на обед. Но цех должен был работать без остановок, ответственной за это и была Нонна Крайнова. Наверное, только злость на немцев и отчаяние помогли девушке приподнять кипу хлопка и закинуть ее на тележку. «О, русска девка!» — услышала она за спиной восхищенный возглас. Немцев в тот день Нонна твердо решила оставить без обеда и отдала их талоны рабочим, за что получила от директора строгий выговор.

— Двадцать четыре часа в сутки мы проводили на фабрике: двенадцать часов работали, остальное время спали прямо в цехе, в хлопке, укрывшись пальтишком, — вспоминает Нонна Николаевна. — Сил, чтобы добраться до съемной квартиры, совсем не оставалось, да и боялись проспать, опоздать на работу. Выдавали нам тогда по 400 граммов хлеба в день да еще чечевичный суп по талонам в обед. Зарплата была 600 рублей в месяц — на черном рынке за эти деньги могли купить лишь одну буханку хлеба.

Постоянная усталость и чувство голода не оставляли ни на минуту. Как-то утром Нонна не смогла проснуться. Сквозь сон она слышала, что ее зовут, ищут по всему цеху, но от слабости и головокружения не могла ни пошевелиться, ни просто открыть глаза. Наконец, собрав последние силы, девушка поднялась. По законам военного времени за опоздание на смену на двадцать минут ее судили тут же, на фабрике, и в течение полугода вычитали из зарплаты по 23 процента. Но даже в письмах домой Нонна не могла пожаловаться на трудности, голод и холод — гордость не позволяла, писала, что все у нее в порядке. По окончании техникума у нее была возможность остаться в Ярославле, но против родительской воли девушка поехала работать вместе со своими подругами.

— В День Победы я работала в ночную смену, — рассказывает Нонна Николаевна. — Радио в цехе не было, о победе сообщил прибежавший вахтер. Рабочие сразу остановили машины, все обнимались, плакали от радости. Потом по приказу директора станки снова запустили и продолжали работать. Еще три года после войны я работала в Кирове, только потом вернулась в родной Ярославль.

Ирина ТРОФИМОВА.

Фото автора.

ПоделитесьShare on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Email this to someonePrint this page