Стою на остановке. Вижу: верткий воробей у самого края площадки в пробивающейся зеленой травке отыскивает и рвет прошлогодние сухие травинки — заготавливает строительный материал для гнезда. Вот в клюве уже зажаты несколько стебельков, а жадный воробей все отыскивает и отыскивает. «Дурачок, — думаю я, — слетай, приткни собранное, еще прилетишь!» Так нет же, не ловит он мои мысли… Но наконец взлетает. И… завихлялся стройматериальчик снова на землю.
Стою на остановке. Вижу: верткий воробей у самого края площадки в пробивающейся зеленой травке отыскивает и рвет прошлогодние сухие травинки — заготавливает строительный материал для гнезда. Вот в клюве уже зажаты несколько стебельков, а жадный воробей все отыскивает и отыскивает. «Дурачок, — думаю я, — слетай, приткни собранное, еще прилетишь!» Так нет же, не ловит он мои мысли… Но наконец взлетает. И… завихлялся стройматериальчик снова на землю. Вот боком и обошлась тебе, воробей, торопливость!
Так и мы для сберегания часов — а то и минут! — нагружаем себя до скрипа в коленках заплечными увесистыми вещмешками, неподъемными сумками, запыхавшись, перебегаем дорогу на красный свет. А при торопливо-сдельной оплате труда становимся иногда просто невменяемыми: не выключая станка, промежуточные контрольные замеры делаем на вращающейся детали, в горных выработках, без оглядки на предупреждающие газоанализаторы знай рубим и рубим породу.
Торопимся, торопимся…







