Но славика уже не вернешь

Славик умер 17 января в час ночи в реанимационном отделении Рыбинской городской детской больницы. Еще вечером врач-реаниматолог Кутузов уверял родителей, что применяемое стандартное лечение ведется правильно, что все в норме. А утром пятнадцатилетнего мальчика не стало… Прокуратура, УВД, департамент здравоохранения скрупулезно рассматривали этот случай. Была назначена специальная комиссия. Кое-какие нарушения в оказании медицинской помощи нашли, но совсем незначительные.

Славик умер 17 января в час ночи в реанимационном отделении Рыбинской городской детской больницы. Еще вечером врач-реаниматолог Кутузов уверял родителей, что применяемое стандартное лечение ведется правильно, что все в норме. А утром пятнадцатилетнего мальчика не стало… Прокуратура, УВД, департамент здравоохранения скрупулезно рассматривали этот случай. Была назначена специальная комиссия. Кое-какие нарушения в оказании медицинской помощи нашли, но совсем незначительные. В основном все сводилось к тому, что ребенок был тяжело болен, что у него был запущенный сахарный диабет и что так называемое стандартное лечение не помогло.

Когда папа и бабушка Славика разговаривали после вскрытия с патологоанатомом, та со всей ответственностью заявила: «Все органы у вашего ребенка были здоровы».

ГОРДОСТЬ ШКОЛЫ

Славик Карпенко учился в рыбинской средней школе N 27. В начальной школе все было просто блестяще. Классный руководитель Татьяна Николаевна Муромцева вела класс как передовой. Это были поистине звездные дети! Ни один праздник, ни одно школьное, да и городское, мероприятие не обходилось без этого дружного и веселого класса. И Славка Карпенко был одним из первых. Он был отличником, его фотография не сходила со школьной доски почета, кроме того, был чемпионом области по шахматам… Да что говорить, он благодаря способностям и подготовке был принят сразу во второй класс!

И вдруг все резко оборвалось. Стандартная педагогика, как и стандартная медицина, не всем подходит.

Когда в пятом классе пришел новый классный руководитель, класс еще долго шел в передовых, на былом авторитете. Но потом то ли дети выросли и стали выказывать другие интересы, то ли новая классная из-за постоянных больничных не смогла уделять им достаточно внимания, но класс становился все менее и менее дружным. Славик все чаще и чаще говорил родителям, что в школу ходить что-то не хочется.

Причину, как и полагается скрытному ребенку, не назвал, но мама, где выспрашивая, где наблюдая за ребенком, кое о чем догадалась. У Славика было небольшое косоглазие, и ребята стали его дразнить. Привыкший к всеобщему уважению и являвшийся гордостью школы, Славик не смог преодолеть этот подростковый комплекс. Будь рядом более внимательная классная, может, все и обошлось бы. Но в данном случае классной было не до того — она большую часть учебного времени проводила на больничных, и в классе применялось так называемое стандартное обучение.

В 2008 году Славик закончил 7 класс. А осенью в восьмой класс мальчик идти категорически отказался. Мама Нина Вячеславовна обратилась к офтальмологам, мальчика обследовали, выявили причину косоглазия, со временем это должно было пройти. Но он упорно не хотел идти в школу и общаться со сверстниками. Повели Славика к психотерапевту, тот стал учить мальчика правильной жизни, но получалось это у него, мягко скажем, неважно: Славик стал в конце концов над ним просто потешаться. Стандартный психотерапевтический подход Славика не вдохновил.

В общем, пришлось перевести мальчика на домашнее обучение. Поскольку в школе он был на хорошем счету, родителям пошли навстречу и все оформили как надо. Однако он с учителями тоже скоро перестал общаться. Пришлось обходиться собственными силами.

Родители, конечно, переживали, но тревогу не били. В конце концов, разве мало на свете проблемных детей? Ну не подходит им стандартное обучение, так что же теперь делать! Немало детей находятся на домашнем обучении, а потом также получают образование, специальность и становятся прекрасными профессионалами.

Единственное, что беспокоило Нину Вячеславовну, — это возможность каких-то заболеваний, о которых она не знала и которые могли как-то отразиться и на психическом здоровье мальчика. Однажды она позвонила в детскую больницу, главному педиатру Рыбинска Горбачевой, и попыталась пожаловаться на свои проблемы. Но главный педиатр лишь холодно ответила:

— Я ничем не могу вам помочь. Обращайтесь к психиатру.

ГАСТРИТ

ПО ОШИБКЕ

Славик учился, сдавал экстерном экзамены. Интерес педагогов к нему вскоре пропал, ведь теперь он уже не мог считаться гордостью школы. В общем, в конце 2009 года Славик сдал первый экзамен по математике, и результат колебался между «двойкой» и «тройкой». Педагоги помогали, проводили консультации, хотели поставить «тройку», чтобы ребенок мог спокойно перейти в 9 класс. Но мама рассудила здраво: раз мальчик пошел сразу во  второй класс, то ничего страшного, если пересидит в восьмом классе еще годик. Авось подростковые комплексы начнут исчезать. На том и порешили.

К концу 2009 года дела стали налаживаться. Родители нашли хорошего психотерапевта с нестандартным подходом. В декабре доктор стал заниматься со Славиком, и вскоре забрезжила надежда: Славик стал спокойнее, общительнее, появились мысли о школе. Новый 2010 год встретили хорошо, после новогодних и рождественских каникул собирались продолжить занятия с психотерапевтом.

А 11 января Славику, когда он был дома, внезапно стало плохо: его вырвало, беспокоили боли в животе. Поднялась высокая температура. Сначала, как обычно, решили обойтись собственными силами и средствами, надеясь, что недомогание пройдет. Но на следующий день все-таки вызвали врача. К вечеру пришла педиатр из детской поликлиники по месту жительства  на улице Черепанова — Балыкова. Осмотрев мальчика, она поставила ему диагноз «гастрит» и дала направление на обследование и сдачу анализов в поликлинике по месту жительства. Но какой может быть поход на обследование и анализы при температуре и боли в животе!

13 и 14 января Славику было по-прежнему плохо. Он мало ел, несмотря на то, что температуру удалось снизить. Дыхание становилось тяжелым. 15 января решили все-таки вызвать «скорую».  Приехавшие врачи тоже не смогли сказать ничего определенного, но родственники все же настояли, чтобы мальчика отвезли в больницу.

Славик спокойно мог передвигаться по квартире и в отсутствие мамы собрался полностью в больницу сам. С ним поехала бабушка. В детскую городскую больницу Славик Карпенко поступил коло 14 часов. Сразу взяли все анализы, и результат одного из них был страшным: повышенное содержание сахара в крови. Славика положили в реанимационное отделение, объяснив плачущей бабушке: «Впереди два выходных, в других отделениях будет только дежурный врач, а в реанимации все-таки врачи дежурят круглые сутки». И назвали цифру содержания сахара в крови: 23! Почти в 5 раз больше нормы.

Бабушка уехала, понадеявшись на мощную силу реанимационного отделения. Увы, надежды ее не оправдались!

Потом, когда Славика уже не будет в живых, вскроются любопытные нестыковки в документах. Бабушка Славика точно помнит, что при первом анализе сахара в крови ей назвали цифру 23. А в документах медицинской комиссии стоит  другая цифра — больше 28. Далее. Реаниматолог Кутузов, в дежурство которого умер Славик, на телефонные звонки мамы отвечал односложно: мол, состояние стабильное, без ухудшений. А в документах медицинской комиссии указано: «В связи с ухудшением состояния, нарастающей дыхательной недостаточностью, являющихся прямыми показаниями, Карпенко В. С. был переведен на аппарат искусственной вентиляции легких».

ДЕФЕКТЫ

НА АМБУЛАТОРНОМ ЭТАПЕ

Потом в заключении патологоанатома будет указано, что у  мальчика появились осложнения: начальная стадия пневмонии и бронхита, а также отек головного мозга. Откуда появилось это у ребенка, поступившего в больницу с гастритом, оказавшимся сахарным диабетом?

Кроме того, как оказалось, состояние ребенка вовсе не было стабильным в субботу 16 января. В письме родителям, написанном руководителем территориального органа Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения и социального развития по Ярославской области Т. Б. Замираловой, приведены данные анализа крови на сахар. При поступлении в больницу — 28,4 ммоль/л, через час при введении инсулина уровень сахара стал снижаться. В 16 часов был 20,42 ммоль/л, в 17 часов — 16,24 ммоль/л, в 18 часов — 12,53 ммоль/л, в 20 часов — 10,61 ммоль/л. Наметилась как бы хорошая тенденция — удалось подобрать подходящую дозу инсулина, сахар стал стабильно снижаться. Но в 23 часа уровень сахара уже немного повысился — 13,61 ммоль/л. Больше у Славика анализ не брали до самого утра.

Наступило 16 января. В 7 утра анализ показал 13 с небольшим ммоль/л и так держался еще два часа. Потом даже снизился — до 11, 3 ммоль/л. А в 15 часов вдруг медленно, но уверенно пополз вверх! Сначала — 15,6, в 18 часов —  уже 20. В 20 часов — 22,7, в 21 час — уже 27. Потом было снижение, но совсем микроскопическое. Все это время дежурный реаниматолог успокаивал родственников, уверяя, что ухудшений нет. Последний раз анализ взяли в 24 часа. 

А в 1 час 15 минут Славика не стало.

Успокоенные реаниматологом родственники легли спать. Но в 5 утра мама проснулась и до семи не могла сомкнуть глаз. Однако в больницу звонить постеснялась — зачем надоедать врачам, если заверили, что ухудшений нет. Ведь мальчик под надежным наблюдением. И только в 9 часов ей позвонил реаниматолог Кутузов и сказал роковые слова: «Ваш ребенок скончался».

Согласно медицинскому  свидетельству о смерти и протоколу патологоанатомического вскрытия причина смерти — сахарный диабет 1 типа с комой, приблизительный период времени между началом патологического процесса и смертью — 2 месяца. То есть врачи утверждают, что болезнь была запущена. Но мальчик неоднократно по разным причинам обращался к участковому педиатру Балыковой. Однако сахарного диабета у него не заметили, и, видимо, участковый педиатр не догадалась направить ребенка на сдачу анализов.  «При экспертной оценке медицинской документации комиссией выявлены дефекты оказания  медицинской помощи на амбулаторном этапе», — написала Нине Вячеславовне заместитель директора областного департамента здравоохранения и фармации И. И. Груздева. Это значит, что мальчика следовало давно обследовать участковому педиатру. А уж если не получилось, то 11 января при температуре и острой боли в животе отправить в больницу. Этого сделано не было. После смерти Славика и разбирательств на комиссии участковый педиатр Балыкова уволилась.

Славик умер, говоря по-народному, от выброса ацетона. В заключении медицинской комиссии не указано, как часто брали у ребенка анализ мочи на ацетон и брали ли вообще. Скорее всего, спасти Славика не смогли, потому что неправильно подобрали дозу инсулина. Нина Вячеславовна сумела после смерти Славика дозвониться до главного врача детской больницы Вячеслава Подгорного. Она хотела узнать фамилию медсестры, которая  дежурила тогда с реаниматологом Кутузовым, чтобы поговорить по душам. А еще хотела выяснить, брали ли у Славика анализ мочи на содержание ацетона. Но Подгорный нагрубил в ответ и сказал, что ничего говорить не обязан и не собирается.

А на время комиссии, разбиравшей смерть Славика, Подгорный взял отпуск и уехал в теплые края.

На заседании комиссии подчиненная Подгорного, главный педиатр города Горбачева, говорила матери сочувственные слова. Если бы она была так же внимательна тогда, около года назад, когда у мальчика появились психологические проблемы, возможно, связанные с физическим недомоганием, и предложила бы ему полное обследование! Но тогда она рекомендовала обратиться к психиатру.

Делом занимаются Рыбинская городская прокуратура и УВД. Все материалы дознаватель Башмакова отправила на судебно-медицинскую экспертизу в Ярославль. Там должны выяснить истину.

Но Славика уже не вернешь.

Наталья ИЛЬЮШЕНКОВА.

ПоделитесьShare on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Email this to someonePrint this page