Он лихо спрыгивает со старенького «уазика» с открытым верхом — армейский  вариант — и идет нам навстречу — могучий, плечистый, с ниспадающими на плечи седыми волосами. На нем брезентовые штаны, жилетка-разгрузник и широкополая шляпа-афганка.
В ЭТОЙ форме  настоятеля храма Рождества Пресвятой Богородицы, что в селе Григорьевском Ярославского района, протоиерея Иоанна Зайцева можно увидеть достаточно часто.  Но даже ряса, в которую он облачается позже, не может скрыть того, что написано в его глазах. А в них  помимо смирения навеки отпечаталось то, чего не увидишь даже  в самом лучшем фильме про войну. Отец Иоанн — бывший десантник, давно отслужил свое в азербайджанском Кировабаде. Но ведь не случайно говорится, что бывших десантников не бывает.  

В ЭТОЙ форме  настоятеля храма Рождества Пресвятой Богородицы, что в селе Григорьевском Ярославского района, протоиерея Иоанна Зайцева можно увидеть достаточно часто.  Но даже ряса, в которую он облачается позже, не может скрыть того, что написано в его глазах. А в них  помимо смирения навеки отпечаталось то, чего не увидишь даже  в самом лучшем фильме про войну. Отец Иоанн — бывший десантник, давно отслужил свое в азербайджанском Кировабаде. Но ведь не случайно говорится, что бывших десантников не бывает. 

— Я родился под звуки тропарей, — не спеша потягивая чай, рассказывает отец Иоанн. — Мама была регентом, отец — дьяконом. И у меня  просто не было иного пути, как посвятить себя Богу. Но я мечтал стать летчиком. Жили мы в Новосибирске, возле Чкаловского завода. Но, увы, не стал. Всему виною лень. Закончив восемь классов, я поступил в радиотехнический техникум. А на первом курсе вылетел — поссорился с учителем математики. Церковных тогда не любили. Пришлось устроиться на завод токарем. А потом была повестка в военкомат. Там сказали: закончишь школу — пойдешь на штурмана тяжелой авиации. Но школу я так и не закончил — создал джаз-бенд «Зеленые кристаллы».

— Девчонки за вами, наверное, табуном ходили? — спрашиваю.

— Что вы! — хохочет отец Иоанн. — Помню, мы даже клятву давали с женщинами не болтаться, иначе никакого творчества.

Но он же первый клятву и не сдержал, влюбился. Однако романа не вышло — ее отец был коммунист и к тому же большой начальник. А дальше армия — воздушно-десантные

войска. Учебу проходил в Литве, в городе Гайжюнае. Получил специальность оператора-наводчика боевых машин. Время было неспокойное.

— 1975 год — «холодное ракетное стояние». Напряженные отношения с Китаем. Нам сказали: кто сдаст экзамены на отлично — отправим в Россию, а кто плохо — на Кавказ. Мы и старались. И вот однажды ночью нас посадили в самолет… Фильм «9 рота» смотрели? Все, что Бондарчук показал, правда. Проснулись уже в Кировабаде. Обманули нас.

Об этом периоде своей жизни отец Иоанн вспоминать не любит. И в госпиталях удалось поваляться, и много чего еще было.

— Ведь раньше как считали: 7 процентов смертности в ВДВ — это нормально. То есть, если 7 человек из 100 подорвалось, учения не останавливали. А сейчас, если один погибнет, всех пересажают. Еще были стычки с местными. Помню, как-то трое десантников за-шли в чайхану, а там азербайджанцы. Поспорили о чем-то. Дальше отбивались столами, стульями. А потом крики: «Разведрота, наших бьют!» И вот тут началась война. Хребты хрустели, зубы летели. Потом милиция приехала, повязали всех.

А вот спиртным он никогда не злоупотреблял.

— Как-то раз с приятелем прыгнули, осушив до этого фляжку с вином. Было это за два месяца до дембеля. И с тех пор как отрезало.

День, когда  уволился из армии,  отец Иоанн помнит буквально до минуты.

— 9 мая. Я иду по городу в парадной форме с чемоданчиком. А вокруг парни, девушки. Все целуются. И мне, привыкшему к длинным пулеметным очередям, взрывам, ночевкам в горах, подъемам-отбоям, все кажется таким неестественным. И вдруг как бахнет! Салют. Все испугались, шарахнулись, а я стою и думаю: вот оно, мое родное, привычное. Там жизнью рисковали. А вот то, что вытворяют некоторые из нынешних десантников, кроме недоумения, ничего не вызывает. Крысам голову откусывают, на стекле лежат как йоги. Сам не видел — сын рассказывал, — вздыхает отец Иоанн.

Детей у него шестеро. Три сына и три дочки. Старший, Дмитрий, служил в ОДОНе — отдельной дивизии особого назначения. Воевал в Чечне. Средний, Максим, — морской пограничник, служил на Дальнем Востоке, а младший, Николай, служит в Тульской десантной дивизии.

… После армии Иван, отучившись два года в школе рабочей молодежи, предпринял попытку поступить в летное училище. Но на сей раз его за-браковали из-за шумов в сердце.

— Стою сам не свой от обиды, ору: «У меня 45 боевых прыжков!»

Со злости устроился в пожарную охрану. А потом Господь привел невидимыми путями в Ярославль. Начинал служить отец Иоанн в Федоровском кафедральном соборе. Потом в храме Смоленской иконы Божией Матери в селе Федоровском на левом берегу Волги. В лихие 90-е его грабили 13 раз! Отцу Иоанну хорошо запомнился один случай. Дело было ранней весной. Как-то задержался он в храме до поздней ночи — соборовал старушку. Пришлось ночевать в сторожке. В час ночи на него напал необъяснимый страх. Он поднялся и побежал из церкви. Бежал минут 30. А когда вернулся, услышал удары о стену. Трое пилили решетку на окнах, а двое стояли на стреме. Хорошо, что тогда у батюшки оказалась сигнальная охотничья ракетница и к ней пара десятков выстрелов. И  он решил имитировать группу захвата. Вышел на середину и заорал: «К бою!» Сделал несколько выстрелов,  рявкнул: «Подтянись!» А сам в кусты. Треск поднялся  страшный. Налетчики бежали как крысы. Даже финку обронили. Сгодилась в качестве трофея. С тех пор отец Иоанн с оружием не расстается. Сейчас, к примеру, у него имеется карабин «Сайга».  А недавно он чуть не приобрел… пулемет Дегтярева. Дело было в Краснозаводске.

— Продавец посмотрел на мою бороду и произнес: «Что, поп, прихожане досаждают? Так на нем боек-то спиленный…» Для меня, токаря пятого разряда, это, конечно не препятствие. Но я подумал, что за восстановление оружия могут 5 — 7 лет дать. Мне это надо? И отступил.

Впрочем, у отца Иоанна и без того в жилой части храма целый антикварный магазин. Чего тут только нет: и радиола 1957 года, и тестер для электрооборудования, и даже часы от самолета. А «уазик» 1973 года выпуска он усовершенствовал так, что любое современное авто с ним не сравнится. На нем он любит лихо прохватить по пересеченной местности. Делает это на пару с приятелем-автогонщиком.

Храм Рождества Богородицы, где сейчас служит отец Иоанн, очень древний. Его история начинается со времен Александра Невского. Сначала он был деревянным, а в 1809 году стал каменным. Как и многие церкви, его закрыли в 30-х годах. Здесь был клуб, потом шкуроварня, резиновый цех, какие-то склады. Заново его открыли в 1991 году. Сейчас здесь идет реставрация. А вот прихожан мало, хотя в Григорьевском полторы тысячи жителей.

— Все по домам сидят, — горько вздыхает батюшка.

Праздник он отметил с друзьями.

— Садимся в кружок, третий тост, как водится, молча.

А еще он наверняка спел свою любимую десантную народную, что сложена во втором батальоне Кировабадского полка, а потом ушла в Афган. Ту самую, что пел нам, обрывая струны:                

А с рассветом снова          

На незримых тропах

Меж землей и небом

Нам качаться в стропах…

Не грустите, струны,

Струны, перестаньте,

Вы со мною, струны,

Служите в десанте…  

Анастасия СОЛОВЬЕВА.

Фото  Виктора ОРЛОВА.